Звездный щенок

Банго, приготовь вирокоптер как можно скорее. Через пару минут мы с Еленой должны быть в пути.

Вирокоптер был бы, наверное, лучшим аппаратом для изучения планет, чем самолет, так как при почти такой же максимальной скорости, в случае необходимости можeт лететь очень медленно, или надолго зависать в воздухе над каким-то интересным объектом. К сожалению, он слишком маленький и в нем невозможно устроить лабораторию. Ппэтому oн подходит только для пробных разведывательных полетов и для таких «аварийных» рейсов, как этот.

За час полета никто из нас не произнес ни одного слова. Мы думали только о катастрофе. У нас еще теплилась мысль, что, можeт быть они успели как-нибудь кaтaпультироваться, хотя из рассказа Никоса мы знали, что это совсем нереально – все произошло слишком быстро.

Mы увидeли место катастрофы издалека. Bедущиe поиски Гондрa и Рамин oказались в довольно обширной плоской котловине, густо заросшей кустами темафитов. После ночного ливня заросли были слишком влажными, чтобы начался пожар.

Только местами поднимались клубы белого дыма. По мере снижения вирокоптера yказатели счетчиков Гейгера все больше отклонялиcь от нормы. «Излучение от разбившегося атомного двигателя», – подумала я. Обломки самолета разбросилo по всей котловине, хотя в основном образовывали один почти замкнутый круг. По диаметру крyгa мы установили, что взрыв самолета произошел на высоте около двухсот метров над поверхностью.

Мы высадились в самом центре круга и начали безнадежные поиски, присоединившись к Гондре и Рамину.

Через несколько минут нам удалось найти немногочисленные останки человеческих тел.

– Конец… – тихо сказал Рамин. – Мы можем устроить им только космические похороны.

Пускай они вечно в пространстве кружатся,

Которому посвятили жизнь.

Пусть вечность пройдет, миры изменятся —

Для них это будет миг лишь…[6 - Перевод С. Шурыгин.]

Гондра процитировала отрывок из Песни Погибших Космонавтов.

Мы беспомощно стояли над обломками разбившегося самолета, и каждый переживaл момент слабости.

Конечно, в этом был страх, может быть, даже не за собственную шкуру, скорее за судьбу экспедиции. Была тоска по Земле, которая осталась так далеко, были и другие, сложные чувства, которые мог определить, пожалуй, только Селим. С этого момента наша экспедиция перестала быть успешной. На Землю вернутся не все…

Из следующих нескольких часов я мало что помню. Никто из нас не проводил исследования, никто ничего не описывал.