Якса. Царство железных слез

Но из земли их вырвать так и не сумели. Вросли они глубоко, как истинная вера.

Грот заглянул в сбор, чтобы сразу отступить. Там, где должен был стоять камень со Знаком Копья, которым Бедда убил Ессу, избранника Праотца, высился мрачным валуном грубо отесанный болван языческого Стрибога. Стоял неподвижно, не вросший еще в землю, держа в левой руке рог, а в правой – огромный лук. Божество стрелков – как ветер раздавал дары и далеко нес стрелы. Двое людей с пустыми глазами, светлыми, стриженными под горшок волосами и усищами, заправленными аж за уши, обвешивали идола дарами.

Мечами, сегментированными поясами воинов, колчанами и прямыми луками, набрасывали проткнутую, распоротую по бокам, чуть проржавевшую кольчугу. Таблички с законами на стенах покрыты были слоем глины. Выдавили на них языческие резы, представляющие старых богов: Мокошь и Карса, чьи изображения хранились лишь на камнях, в отличие от молодых, вытесанных из дерева.

«Не станешь кланяться богам из камня и дерева…»

Он обернулся и хотел уже выйти, и тогда что-то свистнуло; в стену сбора, ставшего храмом, воткнулась длинная перистая стрела.

Железный наконечник был с косым крюком – редко виданным у лендичей и вообще у ведов.

В десяти шагах от него стоял Стурмир. Инок прекрасно видел его полысевшую ото лба голову, длинные волосы, которые спадали по сторонам черепа. Подозрительные глаза. За его спиной – двое воинов, в шлемах из Скандии, с забралами на лоб и лицо, с отверстиями для глаз. Воины опирались на топоры, комес же опустил лук, ступил ближе, встал в шаге, холодный и мокрый от дождя.

– Едва Венеда выпросила для тебя свободу, как ты принялся разнюхивать, чужак?! – заговорил Стурмир.

Грот схватил стрелу. Вырвал и сломал в кулаках, больших, как булыжники. Выше Стурмира на голову, он наверняка вызывал как беспокойство, так и злость.

– А может, – оскалил желтые зубы комес, – ты поддерживаешь Единоверцев? Пришел увидеть, что тут происходит с монашеским местечком? С иноком, который сбежал, едва пришли вести с Рябого поля? Он не остался защищать верных господних дерев! Но не забыл захватить с собой шкуры да шкатулки.

Проклятый единоверческий род! Проклятые иноки, лекторы, иерархи и патриарх. Нам нет нужды в лендийской волшбе. У нас собственные боги. Из камня и леса.

– Я ищу следы стрыгона, милсдарь комес. Чтобы он не накликивал проклятия богов, проливая кровь невинных.

Стурмир сунул лук в луб, закинул за спину. Протянул руку к дружиннику.