Якса. Царство железных слез

Но инок не упал, закусил губу и терпел, начиная медленно подниматься. Хотел сорвать петлю, сдавившую шею…

Второй удар уложил его на мох и саван из листьев. Грот слышал гортанные, резкие покрикивания на ненавистном языке хунгуров. Потом – шум, с которым один из них соскочил на землю, а потому – стал возносить немые просьбы к Ессе. Будь у него меч, возможно, все сложилось бы иначе. Но он отрекся от меча, как и от рыцарской славы…

Услышал шелест доставаемого клинка и приподнялся, опираясь на локоть, перевернулся на бок, чтобы встать лицом к лицу с преследователем.

Пусть убьют его! Но, по крайней мере, он взглянет в раскосое, нечеловеческое лицо хунгурского беса.

Увидел беленую морду, прикрытую сверху меховым малахаем.

И вдруг почувствовал запах мокрых листьев, леса и влажного мха…

Сжался, спрятал лицо в ладонях.

Она выскочила оттуда, откуда никто ее не ожидал! Из-за спины хунгуров, из мрака под низкими ветвями густых зарослей смерек. Сперва напугала лошадей – те застригли ушами, затрясли головой, вздергивая ее, вставали дыбом.

Одна, а потом и вторая, наконец – и третья вырвались в лес, понесли вместе со всадниками. Первый – тот, который держал веревку, – слетел, кувыркнулся, упал между молодыми деревцами. Падая, больно дернул за горло Грота.

Она же добиралась до них по очереди. Теперь они не были победителями. Грот слышал хруст когтей, отвратительный звук рвущейся кожи – а может, и тела. Тот хунгур, который готовился зарубить инока, угас, словно задутая свеча.

Второй, которого сбросил конь, не защищался. Вскочил на ноги, вылупил глаза, надвинул поглубже меховой рогатый колпак. Просто развернулся и… бросился наутек.

Она догнала его в три шага. Кинулась сзади, кусая, как волк. Одно движение, клацанье клыков, рывок головой и… оторванная рука с окровавленным мечом летит куда-то в лес, бьется о гладкую, серую еловую кору.

Голова вниз, крик, короткий, горловой, хриплый, никчемный, как и душа хунгура.

Стрыга насыщала жажду мести, и для измученной души Грота – звучала как музыка.

Стрыга какое-то время рвала захватчиков. Инок смотрел на листву, подрагивающую на ее загривке, на заплетший шею хмель, на колючую чернику, опутывавшую ее как добротный доспех. Когда все это замерло, он испугался.

Увидел ее пустые, холодные глаза. Все ближе, все быстрее. Она шла к нему.

Он тщетно искал Знак, не чувствовал цепочки на шее, видимо, потерял… о, Есса.