Якса. Царство железных слез

Но кнут Прохора напомнит ей об обязанностях.

– Прохор, говори, – сказала Венеда, едва утолив голод. – Что тут происходит?

– Ты, госпожа, наверняка уже знаешь, что после Рябого поля предатель Мирча Старый затворил Нижние Врата перед недобитками наших и открыл их перед хунгурами. Христин из Ястребной, палатин Младшей Лендии, встал перед ними над Санной. Но погиб с остальным рыцарством. Тогда хунгуры пустили орды, сжигая города и села, забирая тысячи невольников, рубя головы и руша сборы черной магией.

Драгомир, палатин Старшей Лендии, не мог обороняться. Выслал послов, бил челом кагану, говорят, что целовал под хвостом его коня и ел дерьмо с руки. Принял власть с недобитками, с кастелянами, жупанами, конюшими, войском и остатками двора Лазаря.

– И все покорились? А где Домарат Властович? Где Фулько Змей? Где Богуша из Радвановичей и Сулима из Денборога?

– Домарат уходит на север, к Винете. Тамошний воевода Хорик Хорд скорее собственную бороду сожрет, чем склонит выю перед хунгуром.

А в Лендии… кто не склонил голову, тот отправился в бездну. С пахарями, с невольниками, с детьми и женою…

– Говорят, что все еще хуже, госпожа, – отозвался тихо Арно. – Палатин изгнал иноков и лекторов, превратил сборы в капища. А по его примеру подняли голову бесы и волхвы из леса, потому как хунгуры ничего им не делают. Позволяют верить в старых богов.

– Я видела. И не верила собственным глазам.

– Был бунт в земле лендичей: восстав, люди перебили своих лекторов, иноков и рыцарей.

Невольники поднимали оружие против благороднорожденных.

– У нас – спокойно все, – буркнул Прохор. – Я позаботился, чтобы не было никакого бунта в Дружице… Но говорят о недобрых вещах.

– Глупцы! – Арно ударил кулаком в стол. – Проклятые язычники. Проклятый палатин. Разве он не ведает, что сбор нынче – как обруч, что удерживает королевство от Круга Гор до Дреговии, Подгорицы, до Короны Гор и Леса Винланда! Чем он будет владеть? Чего он хочет?

– Хочет власти, – отрезал доморад.

 – Не горячись, брате. Мы ничего тут не поделаем, можем только молиться Праотцу, чтобы нас эти беды миновали.

– Странно, что не сожгли Дружицу.

– Когда палатин поклонился кагану, они пустили орды, забрали у нас двадцать или тридцать невольников. Не больше. Пока что.

Далеко за толстыми стенами палация заиграли рога. Потом раздался хруст, грохот, толстые, окованные железом ворота отворились так, что заскрипели петли.