Якса. Царство железных слез

Первым был Арно – схватился за правую половину ворот, закрывал, дергал.

Просвет уменьшался, сужался, ограничивая поле зрения до тех хунгуров, что мчались впереди, – то есть до худого, изрезанного шрамами воина в клепаном кафтане, с развевающимся конским хвостом на макушке шапки…

Быстрее! Вот-вот должны были домчаться кони, уже всадники готовили кнуты. Кричали хрипло…

Успеют!

И тогда приложились гридни и Прохор. Толкнули ворота так, что створки захлопнулись с треском, гридни сунули сквозь скобы дубовые бревна, затворили наглухо, закрыли Дружицу.

По ту сторону взорвался хор голосов, что-то ударило в ворота. Они слышали ржанье лошадей, резко осаживаемых железными удилами. Кто-то кричал на гортанном наречии хунгуров.

– Савка, – Венеда глянула на стражника в кожаном доспехе. – Ступай туда. Спроси, чего хотят! Если войти, то должны сказать – зачем!

– Госпожа! – застонал Прохор. – Мы все за такое заплатим! Сожгут Дружицу! Выбьют нас, погонят за горы…

– Что-то ты стал пуглив, как царек Тауридики, – процедила она.

 – Может, поменяешь штаны на платье? Может, одолжить тебе краски для губ и глаз? Может, у тебя и вообще между ногами ничего нету?

– Госпожа, возьмешь на свою совесть жизнь всех нас!

– И возьму! Молчи и слушай!

Наверху, в караульне, стражник окликал хунгуров. Ответ пришел сразу, на ломаном, гортанном лендийском.

– Госпожа, – сказал стражник, глядя вниз, прикладывая руку ко рту. – Это люди кагана. Желают, чтобы их пропустили.

И тогда Венеда вскочила на лестницу.

Одним движением подняла оставленный в углу простой тисовый лук. Наложила длинную стрелу…

Подошла к парапету, и взгляд ее скрестился со взглядом хунгура в кафтане, набитом железными клепками, с тонкими усиками и косичками, что придавали его лицу довольно дикий вид.

Прицелилась, натянула. Венеда не была хорошей лучницей, но стрела свистнула, воткнулась в землю перед копытами хунгурского коня.

Она выпрямилась, стояла, словно богиня. Они снизу показывали на нее, кричали, но не стреляли.

Потом стали разворачивать лошадей и уезжать. Наверняка – не навсегда.

А она сошла вниз, медленно, с поднятой головой. И только мрачные взгляды невольников и слуг зароняли беспокойство в ее душе.

Те же – шептались по углам. Какая-то девка плакала.

3

– Расседлать лошадей, разбить лагерь, – приказал Булксу, спрыгивая с седла. – Выставить стражу, окружить град. Пусть не впускают и не выпускают никого. Чтобы и птица не пролетела, лис не проскочил.