Якса. Царство железных слез

Несчастная не защищалась, не рвалась, шла как коза под нож мясника, прижимая трясущимися руками дочку к груди.

Белое лицо хунгура было неподвижным. Никаких чувств. Кивок вправо и… влево.

Грот прочел приговор без слов. Мать в лагерь. Ребенок… не выживет.

Толстый хунгур дернул девочку, но не сумел вырвать ребенка из рук матери. Рвал, сопел, на помощь подскочили остальные. Сперва толкались вокруг матери, желая выхватить у той девочку. Потом стали широко махать нагайками.

Женщина кричала, всхлипывала, но держала ребенка окровавленными руками, прижимая дитя к груди словно железными объятиями.

Отчаянно, все сильнее, судорожно, до безумия!

Вдруг малышку у нее выхватили. Плач девочки рвал душу.

И тогда Грот выступил вперед. Вырвал из-под плаща спрятанный Знак Святого Копья, поднял над головой. Пошел. Ближайший из хунгуров вскинул голову.

– Устуди, гараун! Устуди! Не тудунум! Неее!

Замахнулся нагайкой. Та свистнула словно змея, развернувшись с шипением.

– Во имя Ессы, оставьте ее! – воскликнул Грот.

 – Оставьте ребенка, он ничего вам не сделал! Ступайте в бездны морские, в огонь и жар, который выжжет из вас зло и грехи!

Удар пал на него, кнут окрутился вокруг руки, взрезав правое плечо и спину резкой полосой боли. Грот пал на колени, застонал, но продолжал держать Знак, вытянув его в сторону хунгура как баклер, как щит, знак судьбы.

Второй удар пал сзади. На этот раз инок свалился на бок, корчась от боли, но молча. Увидел воздетые клинки, топоры и кривые мечи, раскрасневшиеся разъяренные лица…

Хотел съежиться, провалиться сам в себя, закрыть голову руками, но сил не было.

Помогли враги. Он почувствовал град ударов, обрушившихся на спину, вонь шкур и лошадиного пота, а потом жесткие пальцы вывернули его руки назад так быстро, что он даже не успел воззвать за помощью к Ессе. С отчаяньем понял, что все вот-вот закончится: здесь, на забрызганной кровью лесной поляне…

– Оставьте ребенка… – прохрипел он из последних сил. Топор навис уже над его головой: полукруг блестящего месяца, словно Халь…

Но – не ударил.

Пространство вдруг разорвал отчаянный свист пищалок, гортанные крики, все пришло в движение. Инок задрал голову так, что хрустнуло в шее, и понял, что Есса их не оставил. Глядел удивленными глазами на сцену, что разыгрывалась на поляне. Внезапно, буквально из ниоткуда, от гостинца и из лесу, выплеснулись толпы воинов. На стройных, ладных конях, куда бо?льших, чем хунгурские уродцы, с развевающимися гривами и хвостами.