Молот ведьм

И вместо царства любви и мира наступила власть Зверя, – проговорил он, снова глядя мне прямо в глаза.

Я не отвел взгляд, а потом легонько кивнул.

– Витус, мой Витус. Ты и вправду уверовал, будто наш Господь мог умереть на Кресте? Позволить торжествовать язычникам и обречь своих верных на бесконечные преследования? Иисус до конца давал палачам шанс, до конца молил, чтобы пришли к нему, чтобы вкусили от плодов истинной веры. А когда остались слепы и глухи, сошел с Распятия, чтоб во Славе покарать их страданием.

Вот единственная и истинная правда. Как ты мог поверить демону, говорившему устами несчастного ребенка? Ты, инквизитор?

– Я уверовал, – сказал он, не отводя взгляда, а в голосе его было некое непривычное достоинство, столь не сочетавшееся с тем Витусом, которого я знал по Академии. – Верую, что Господь наш умер в муках, дабы, пожертвовав Своею жизнью, омыть нас от греха. И вскоре восстанет из мертвых, а тот мальчик говорит устами Иисуса и скажет нам, что делать!

– Ты сошел с ума, Витус.

 – Я покачал головой, ибо не испытывал удовлетворения от того, что мой старый враг собственными словами вверг себя в такие бездны, как никто из инквизиторов прежде. – Сошел с ума или зачарован. Я буду за тебя молиться.

С внезапной презрительностью он рявкнул:

– Не нужно мне твоих молитв. Мой Бог – со мною!

– Тот, который умер? – рассмеялся я. – Как видно, не был он столь уж силен, если не сумел позаботиться даже о самом себе. Есть лишь один Бог, Витус, – тот, молитвам к которому нас учат.

Не помнишь разве слов: «Мучим при Понтии Пилате, распят, сошел с распятия, во славе принес слово и меч своему народу»?[4 - В нашей реальности этот фрагмент Credo звучит следующим образом: «Который пострадал при Понтии Пилате, был распят, умер и погребен; сошел в ад, на третий день воскрес из мертвых».]

– Он воскреснет, – сказал Майо с верой в голосе. Его глаза блестели безумием, и я знал, что не сумею его переубедить. Впрочем, это и не было моей задачей.

– Нет, – ответил я. – Зато ты осознаешь свои заблуждения…

Он покачал головой.

Губы стиснуты, на лице – упрямство.

– Дай мне закончить, – поднял я руку. – Скажи мне, видел ли ты когда-нибудь плод кокоса? Коричневый, продолговатый, в твердой скорлупе, растет на юге…

Он кивнул, но явно не понимал, зачем я задаю такие вопросы и к чему веду.

– Внутри той твердой скорлупы – бесцветная жидкость, часто горькая, а то и гнилая. Но туземцы разрубают плод, выливают сок и очищают скорлупу.