Арзу

Руки султана сначала легко, потом более настойчиво, изучали каждый дюйм ее тела, скользя по спине, по узкой талии, по бедрам, животу, по возбужденной от неизвестного снадобья груди.

Фатих, держа в ладонях маленькие трепещущие груди, сильно сжал пальцами твердые соски. Девочка выгнулась назад, издав глубокий животный стон, часто задышала, и над ее повлажневшей верхней губой выступили мелкие капельки пота. Повелитель молчал.

Нику трясло от страха, боли в чувствительных сосках и чего-то еще, совершенно непонятного, поднимающегося снизу живота теплой волной вверх, к горлу, заставляя замирать сердце.

Наконец он разжал пальцы, и они продолжили движение, теперь направляясь вниз под красивый пояс, далее по внутренней поверхности широко разведенных бедер, к коленям, которые вдруг ослабели; Ника почти повисла на ремнях. Султан убрал руки и вновь оставил девушку наедине с самой собой. Она пыталась отдышаться и сосредоточиться, когда услышала над ухом его властный голос:

– Как тебя зовут?

От неожиданности замерла, но тут же вспомнила удар, сбивший ее с ног, и прошептала:

– Ника.

Новый удар ладонью девушка получила по ягодице и стукнулась об стену лбом и животом.

– Арзу! – теперь она почти кричала.

– Умница! Ты быстро учишься!

Фатих уже нежно гладил место удара, и она чуть расслабилась, хотя кожа там словно горела. Оказалось, напрасно, так как сразу же сильные руки довольно резко развели в стороны ее ягодицы, обнажив блестящее от масла отверстие.

Фатих надавил на него пальцем, слегка проникнув внутрь.

Ника, или Арзу, уже сама не понимая, кто она, инстинктивно сжалась и сразу же получила следующий удар по другой ягодице. Девушка застыла, вспыхнув от мучительного стыда, будучи не в силах больше сдерживать слезы. Они текли по щекам, по подбородку, капали на торчащие болезненные соски.

– Не надо, пожалуйста, – простонала она, захлебываясь слезами унижения и не имея возможности их вытереть.

– Здесь я решаю, что надо, а что не надо, – его голос стал хриплым, – расслабься!

Она хотела, она очень старалась расслабиться!

Его палец медленно пробирался все глубже и глубже, расширяя отчаянно сопротивляющуюся плоть.

Девочка молчала, видимо, смирившись. Выпуклые ягодицы розовели отпечатками его ладоней. Когда Фатих начал движения туда и обратно, она застонала, всхлипывая, и это был явно не стон боли. Тогда он просунул другую руку спереди, между ней и стеной.