Восход памяти

И пока он размышлял, что является меньшим из зол: сообщить строгому родителю о так некстати возникшей неотложной потребности или втихомолку надуть в штаны, – стая уток вспорхнула неподалеку в пасмурном небе и, сделав полукруг над прудом, принялась снижаться, завидев подставных «сородичей». Отец многозначительно взглянул на сына, желая донести до него всю серьезность момента. Затем, сосредоточившись на добыче, прицелился, уверенно спустив курок.

Выстрел из двустволки разорвал рассветную тишь, и стая уток, истошно крякая, взмыла ввысь, и дружный шелест крыльев скрыли низкие осенние облака, а одинокая гладь пруда вынесла на поверхность двух бездыханных селезней кряквы с насыщенно-зеленым, поблескивающим металлическими искрами оперением на голове и сероватой грудкой – красивых и мертвых.

Отец, опоенный охотничьим азартом, был вне себя от радости и спешил продемонстрировать трофей. Он, вытащив селезней из воды, протянул их сыну; с бездыханных тел струями стекали капли, живо представшие воображению Акима неимоверно длинными тягучими соплями; мертвые головы буквально клонились к земле, готовые в любой момент отсоединиться от тщедушных шей.

– Зацени выстрел, сынок! Одним двоих сразил! – гордо воскликнул отец, широко улыбнувшись. И его зубы сверкнули белизной на фоне раскрасневшегося от возбуждения лица.

Несмотря на холод, Акима прошиб пот, в глазах потемнело, и он буквально шмякнулся на колени, исторгнув из пустого желудка желтоватую желчь вперемешку с водой прямо на сапоги отца. Через мгновение туда же упали мертвые утки, брошенные отцом в порыве гнева с громким матом.

Нечего и говорить, что штаны несостоявшийся юный охотник, естественно, обмочил.

Тем не менее бывалый вояка никогда не сдавался. И это непоколебимое упорство в конечном итоге привело к роковому дню, разделившему существование их семьи на до и после, который окончательно перечеркнул отношения отца и сына, поставил на них огромный жирный крест.

* * *

Поздним осенним вечером по безлюдной загородной трассе при свете полной луны проезжал синий универсал.

Грузный мужчина с суровым лицом и едва наметившейся проседью на висках расположился на переднем пассажирском сиденье, а из-за руля едва выглядывал щупленький паренек одиннадцати лет от роду. Полные страха глаза мальчика вспыхивали в свете уличных фонарей, вдоль которых двигалась машина навстречу резким изгибам проселочной дороги и холодному сиянию луны. Дорога была узкой и извилистой, мальчик с трудом угадывал следующий поворот.