Восход памяти

У дороги под стальным светом равнодушной луны холодным бликом среди вновь воцарившегося мрака в мертвой тишине лежал покореженный автомобиль.

Ужас, неверие, непонимание пригвоздили мужчину к земле. Тогда он еще не знал, что в той машине одно беззаветно преданное ему сердце отсчитывало последние удары, а его сын, окровавленный, едва живой, ступил на порог между жизнью и смертью. Тучи сгустились, зашторив полную луну с ее холодным блеском, и внезапно начавшийся дождь тяжелой барабанной дробью бил о металлический корпус разбитого универсала.

Мальчику удалось выкарабкаться. Его остановившееся сердце стараниями врачей-реаниматологов забилось вновь, но его мать скончалась на месте, как и водитель микроавтобуса. Как выяснилось позже, лихач отличался крайне нестабильной психикой, состоял на учете в психдиспансере, ездил без прав, да в придачу был слегка под кайфом – в его крови обнаружили сильнодействующие вещества. Также выяснилось, что помимо него в машине находилась женщина.

Она выжила, но серьезно пострадала.

Между тем судьба виновника аварии и пострадавшей пассажирки совсем не волновали Юрия. Он один знал, кто истинный виновник трагедии, кто на самом деле виновен в смерти его жены, – тот, кто не смог справиться с управлением и остановил машину у обочины, тот, кто выключил фары на неосвещенной трассе, тот, кого он, Юрий, так и не успел сменить за рулем. При всей сомнительности подобного хода мыслей мужчина, не привыкший подвергать анализу собственные даже скоропалительные решения и домыслы, действительно рассудил так.

Никчемный сопляк, которого он породил и которому не суждено стать мужчиной, одной досадной глупостью сломал устоявшийся уклад всей его жизни, отныне испорченной, неправильной и одинокой, – такова была его правда, одна-единственная, а возможности существования второй правды Юрий не признавал.

С тех пор отец махнул рукой на сына – он больше не давил, не принуждал, не забывая при этом исполнять формальные отцовские обязанности: регулярно присутствовал на родительских собраниях в школе, во время которых позевывал, уставившись в потолок, водил сына к психотерапевту, которого Акиму ввиду известных его особенностей надлежало посещать, по той же причине с приближением подросткового возраста по указанию врачей не забывал пичкать сына гормонами.