Ловцы душ

– С ноги ее, с ноги! – оживился на миг Риттер, но, видя вытаращенные от страха глаза мужчины, только вздохнул. Опять повернулся ко мне: – Как поэт, драматург и писатель, я обязан понимать тайны человеческой души и законы, людьми управляющие. Ведь вы и сами знаете: чтобы описать природу, сперва необходимо познать механизмы, ею управляющие. Но в этом случае с канцлером… – он покачал головой. – Здесь я совершенно бессилен.

– Как и всякий, кто окажется пред лицом безумия, – утешил его я.

– Слава богу, что я пока в силах распознать хотя бы звуки струн, движущих сердцем женщины, – сказал он невпопад и снова заглянул в кувшин, тщетно надеясь, что его содержимое чудесным образом обновилось.

– Угощу, – вздохнул я. – Ибо что же с вами поделаешь.

Он искренне рассмеялся.

– Всегда знал, что вы добрый человек, – сказал, склоняясь ко мне. – Только с женщинами как-то у вас не складывается… – добавил.

– Такова уж моя судьба, – ответил я спокойно.

– Это верно, это правда, – подтвердил он безо всякой ложной скромности и потряс указательным пальцем. – Если б вы знали, сколь полезно быть человеком искусства, осиянным славой и уважением…

– Это, стало быть, вы о себе? – прервал я его.

– Вот здесь вы угадали, – рассмеялся он снова, не ощутив иронии в моем голосе. – Сияние моей славы влечет женщин, словно огонек свечи – ночных бабочек. – Он снова проверил пустой кувшин.

Я встал и махнул корчмарю.

– Еще раз того же самого, – приказал, а тот усмехнулся, показывая гнилые зубы.

Я же вернулся к Риттеру, который выбивал пальцами по столу нервную дробь.

– Уж как начну – перестать не в силах, – буркнул он недовольно и покачал головой. – Что ж поделать, коли талант требует, дабы его подстегивали спасительной влагой.

– И много ль вы написали в последнее время, так вот подстегнутые? – спросил я саркастично.

– Пока мне хватает и простого полета творческой мысли, – ответил он высокомерно, глядя куда-то вверх, словно желал узреть на прогнившем, закопченном потолке корчмы музу. – Но поверьте, вскоре я соберу богатый урожай от посеянных зерен моего таланта… И тогда знайте, – снова воздел палец, – что я не забуду о вас.

– Сердечно благодарю, – пробормотал я.

– Да-да, никто не скажет, что Хайнц Риттер забывает о друзьях.