Ловцы душ

Отсюда и ошибки, верно? Вместо центра, стрела раз за разом попадала в край мишени… Я удивлялся, почему вы не пытались перенести душу одного из своих? Ведь что может быть лучше, чем тело императора, управляемое кем-то из вас? Лютхофф этого не раскрыл, однако у меня есть твердые подозрения. Применяя столь сильную черную магию, вы частично убиваете душу, верно?

Монах кивнул.

– Конечно, – ответил. – Безумцы были куда более подходящим материалом. А теперь открой мне, любезный сыне, зачем ты пришел и что хочешь сделать? Я поражаюсь способностью к размышлениям и достойной похвалы жаждой знания, что руководит твоими действиями.

– Ш-ш, отче, – велел я ему, прикладывая палец к губам. – Ты не знаешь обо мне одной вещи. Я – инквизитор.

Я полагал, что это его удивит, возможно, даже испугает и уж в любом случае заставит стушеваться. Тем временем монах лишь сжал губы и поднялся.

– Тогда тебе не следует здесь пребывать, – сказал.

Я ударил его тыльной стороной ладони по губам, и он рухнул обратно на лавку.

– Сообщу тебе некую тайну: я здесь неофициально, – сказал я ему.

Он долго молчал.

– И что намереваешься делать? – спросил.

Я осмотрелся.

– Сожгу все это на хрен, – решился, усмехаясь. – Вместе с тобой…

– Ты не можешь этого сделать! – крикнул он. – Это единственные экземпляры… – и замолчал.

– Ох, единственные, значит… – сказал я почти мечтательно.

* * *

Я выспался и после завтрака отправился во дворец польского посольства. Мне приказали ожидать – и так минуло с полчаса (но что это для человека, которому доводилось целыми днями просиживать в канцелярии Его Преосвященства!). После воевода провел меня в свои палаты.

– Не без удивления отмечаю вашу наблюдательность, – сказал он, едва мы шагнули за порог. – И благодарю, что не слишком ранили моего человека.

– Я счел это нелюбезным, – сказал я. – Особенно когда узнал, кому служит.

Он усмехнулся.

– Вы достигли цели?

– Да, ваша милость.

– Расскажете мне?

– Нижайше прошу прощения, но – нет, не расскажу, ваша милость.

– Так я и думал, – пробормотал Заремба. – И как понимаю, проблема решена?

– Верно, ваша милость.

– И она не появится в будущем?

– Этого я бы не решился обещать, – ответил я печально. – Но полагаю, что даже если и появится снова, то – очень не скоро.

– Не спрашиваю кто и не спрашиваю, каким образом.