Ловцы душ

 – Раз уж слуг нет, не приготовишь ли купель? Сам ведь говоришь – выкупаться ей не помешает…

Девушка стояла в прихожей, забившись в угол, который показался ей самым темным. Я ласково взял ее за руку.

– Не бойся, – сказал, и слова эти снова позабавили меня, поскольку, когда б она хотела нас убить, проделала бы это столь же легко, как кошка душит мышку.

Козоёб управился прекрасно. Приготовил лохань, полную горячей воды, щелочь, щетку с деревянной ручкой, полотенца и два деревянных ведра с теплой водой для ополаскивания.

И справился со всем этим удивительно быстро.

– Искупайся, – указал я девушке на лохань и шагнул к двери. Девушка оказалась подле меня столь быстро, что я не успел даже моргнуть.

– Не уходи, – вцепилась мне в руку. – Не оставляй меня одну!

Мой старый приятель глядел на это представление широко распахнутыми глазами.

– Вот же… – начал, но я заставил его умолкнуть, подняв руку.

– Готовь ужин, Козоёб, – приказал спокойно. – Я здесь присмотрю.

Он кивнул и вышел спиной вперед, прикрыв за собой дверь.

– Дамы не должны купаться в присутствии мужчин, – сказал я, пытаясь придать своему голосу шутливый тон. – Но если ты так хочешь… Давай, – я снова указал ей на горячую воду.

Она приблизилась к лохани и подняла ногу.

– Нет-нет-нет, – сказал я быстро. – Сначала ты должна раздеться, милая. Потом получишь новую чистую одежду, а старую – мы выбросим.

– Ах да… – усмехнулась она. Я видел, что она пытается вспомнить что-то из прошлого.

 – Купель… Не в обуви… Без одежды… Верно. Забыла…

Я оперся о стену и смотрел, как она неловкими движениями снимает плащ, рубаху. Была женщиной, однако нагота ее вызывала во мне не больше желания, чем нагота домашнего зверька. Скорее – сочувствие, поскольку она оказалась столь худа, что легко могла бы соперничать с узниками императорских подземелий. Ноги ее, казалось, были совершенно без икр и бедер и напоминали тоненькие палочки, ребра почти протыкали темную от грязи кожу – и я мог без труда их пересчитать.

Она напоминала скелет, обтянутый темно-серым пергаментом. Не было и груди, только два соска, крохотные, будто припухлости от комариного укуса.

Она осторожно погрузилась в воду; сперва зашипела, поскольку, как видно, не только отвыкла от горячей купели, но и едва помнила, какова она – горячая купель. Потом уселась в лохани: сперва напряженная, явно испуганная, потом – поудобней, вытянув ноги.