Ловцы душ

– Я принес ножницы, – я поднял инструмент к свету, поскольку не хотел, чтобы она подумала, будто я что-то скрываю.

– Нож-ни-цы, – повторила она, словно вспоминая значение этого слова.

– Чтобы обрезать твои волосы, – пояснил я. – Могу?

Она смотрела на меня жалостливо. Я приблизился.

– Отрастут, – пообещал. – И наверняка будут прекрасны. Только ты должна их расчесывать.

Потом я принялся за работу. Темные колтуны падали на пол, я же старался случайно ее не ранить, что было непросто, поскольку волосы приходилось обрезать у самой кожи.

Когда я закончил, отступил на шаг, чтобы оценить проделанную работу. Вампирица теперь выглядела еще жалостливей, чем ранее. Когда я избавил ее от волос, голова ее сделалась еще более похожей на череп, обтянутый тоненькой кожицей, а шея казалась настолько хрупкой, будто переломить ее можно одним движением пальцев.

И лишь большие темные глаза пылали на изможденном лице. Да, похоже, в этом существе оставалась лишь одна красивая черта: необычайно прекрасные глаза.

* * *

Меня ожидал визит к барону Хаустофферу, и я знал, что к этому визиту нужно как следует подготовиться. Может, я и казался слишком осторожным, но Мордимер Маддердин не прожил бы столько лет в этом не лучшем из миров, если б грешил беспечностью – что в мыслях, что в поступках. Конечно, порой я сталкивался с проблемами куда более серьезными, чем ожидал, но когда я знал, что проблемы – грядут, предпочитал подстраховать себя любым из возможных способов.

А ведь Хаустоффер был исключительно опасным существом. В последний свой визит в его замок я лишь чудом избегнул смерти, хотя истины ради стоит признать, что замок я покинул с кошелем, наполненным золотыми дублонами, и с поручением на будущее.

Хаустоффер рассказывал, что некогда он жил в Палестине и видел Господа нашего Иисуса Христа, восходящего на Голгофу с крестом на израненных плечах. Барон был там, попивая винцо, потом глазел на казнь, пока не уснул, разморенный алкоголем и жарой.

Он не видел, как Иисус сошел с креста и покарал римских легионеров, не видел, как Господь вместе с апостолами и верными людьми направлялся к Иерусалиму, чтобы омыть в крови неверный город. И лишь когда барон сам вошел в Иерусалим, он испытал ту удивительную и пугающую красную жажду, которая с тех пор и до сегодняшнего дня гонит его вперед. Именно там он понял, что уже не тот, кем был прежде.