Ловцы душ

И еще три сотни, коли ты найдешь нечто, за что стоило бы заплатить.

Он глянул на мой полный (снова!) до краев кубок.

– Что же это вы? Поклялись придерживаться умеренности?

– С полной уверенностью – нет, ваша милость, – ответил я. – И покорно прошу, чтобы мне позволили поднять тост за здоровье знаменитого короля Владислава.

– Позволяю. – Воевода опорожнил кубок между слогами «поз» и «воляю», да к тому же так быстро, что я почти не услыхал паузы.

– Это королевский гонорар, – вернулся я к разговору, а поскольку я и вправду был удивлен размером предложенной платы, то слова мои прозвучали куда как искренне.

Воевода усмехнулся. – Но я все еще не понимаю, за какие услуги я мог бы его получить.

– В последнее время в окружении твоего властителя то и дело случаются странности, инквизитор. Убийство жены, похищение инсигний, напасти самого императора, а теперь это…

– Постойте-ка…

– Не удивляйся, что ты не слышал об этом, – пожал он плечами. – И все же, поверь: канцлер – уже четвертый человек при дворе, с которым приключился странный… – он сделал паузу, – …несчастный случай.

Предыдущие трое были отосланы в родные имения и переданы под опеку медиков, поскольку состояние их разума вызывало и, насколько мне известно, продолжает вызывать опасения… Я люблю поиграть в кости, инквизитор, – добавил он, помолчав. – Но когда у кого-то четыре раза выпадает шестерка, я чувствую желание проверить, не подложные ли они.

– Если ваша милость позволит… Кто эти три предыдущие персоны, чье поведение оказалось столь странным? И что общего с этим всем имеет смерть императрицы?

Не было ничего удивительного, что он знал куда больше моего.

Лишь идиот мог полагать, что поляки не держат шпионов при императорском дворе. А Заремба был одним из наиболее доверенных советников польского короля. Наверняка рапорты агентов попадали именно к нему.

– Вы слышали, что она умерла во время родов, верно? – спросил он и рассмеялся. – Ну, пейте, пейте, а то, похоже, вы меня не догоните… Увы, похоже, что тщетно искать в вас Дионисов дух!

Обращаться к языческим верованиям у нас не слишком-то принято, но какой толк говорить об этом Зарембе? Я слышал, что во время предыдущего визита к императорскому двору, пьяный в лёжку воевода подошел к камергеру и спросил: «Скажи-ка, добрый человек, где здесь я могу высраться?» – «Вы, господин воевода? Да везде!» – ответил камергер вежливо и согласно с истиной.

Ибо Зарембе и вправду было позволено в сто раз больше, чем обычному едоку хлеба.