На перекрёстке судьбы. Вторая книга романа «Завет нового времени»

– Мы беглецы? – задала вопрос Ребекка, а Давид бережно извлёк из корзинки сети со своими сокровищами – тремя сизыми голубями – поцеловал каждого и сказал:

– Мы – разведчики.

– Как интересно! – по-детски захлопала в ладоши Ребекка.

– Интересно. И очень опасно. Ты готова к этому испытанию?

– Я благодарна А-Шему, за счастье быть испытуемой! – со слезами счастья произнесла Ребекка, а Давид, улыбаясь в бороду, сказал:

– Хвала А-Шему, когда среди всеобщей скорби и печали, есть место для любви и радости.

По следам легенды

Полуденной порой, в нещадный солнцепёк, собрался на небольшой кумранской площади караван.

Пять верблюдов с притороченной поклажей: мешками с солью и финиками, были готовы выступить в путь. Два погонщика заливали в кожаные мешки воду, а смуглый парнишка, тринадцати лет от роду, читал молитву, творя поклоны и кланяясь в сторону Иерусалима:

Шма, Исраэль!

Адонай Элогейну,

Адонай Эхад!

Поклоны его были усердны и горьки. В день, когда он был посвящён, каратели подступили к стенам Кумрана.

По этой причине учителя отправляют его подальше от опасности. В саму Индию. В Кашмир. В землю, где по преданию ессеев закончил свой земной путь Моше Ребейну, запечатлев на мраморе, ставшем его могильной плитой, след своей царственной стопы. Так говорит легенда.

А у стены грубой кладки кумранского гарнизона, напротив базарной площади, стоит стройная женщина. Она прислушивается к родному голосу. В её руках небольшая корзинка с едой. В ногах, два связанных между собой узелка с одеждой.

Здесь же и пара простой обуви из ослиной кожи и длинными ремешками.

Юноша закончил молитву, и оглянулся на мать. А та, сквозь слёзы, заулыбалась, и помахала ему. Он снял с головы кожаную корону головного тфилина, размотал, перетянувший смуглую руку чёрный, блестящий ремень, и стал растирать оставшиеся после него следы. Уж больно они были темны, как-то сегодня по-особому кровавы. Тфилин и личный свиток Торы он обернул в саван, сложил в мешок и плотно завязал. Сделав три шага назад не оборачиваясь, он с поклоном повернулся спиной к Иерусалиму и бегом кинулся к молодой женщине.

– Мама! Я простился с Иерусалимом, – сказал он, и обнял мать. – Мне страшно, мама.

– С кем Бог в том нет страха, – улыбнулась женщина, и поцеловала его в лоб. – Ты родился со знанием своего пути, так отправляйся же поскорее туда, откуда он начнётся. Это твоя судьба. – Мать обняла сына и поцеловала его в макушку, а он прижался к ней и долго не отпускал от себя.