Тремпиада. Эзотерическая притча

 – Борис, ты что это, серьёзно?! Эти же выродки защищены своей красной книжицей от всевозможных гнусностей! Нелюди, упыри, коммуняги!.. Какую страну изуродовали!

– Дима, ты не обобщай…

– Борис!

– И все же я дерзну продолжить, – я примирительно взираю на Димку и перевожу взгляд в сторону шефа. Кожинов обречённо машет рукой.

– Мы не обсуждали с Веремчуком правильность поставленного Марковой диагноза. Мы задали лишь два вопроса. Если, как утверждают представители здравоохранения, пациентка социально опасна, то почему этот вывод был сделан после прекращения работы комиссии и кем он был сделан конкретно.

И второй вопрос. Правомерны ли действия санитаров, вламывающихся ночью в жилище, без каких бы то ни было на то причин…

Дверь кабинета открывается и на пороге предстает Маркова с опухшим гневным лицом.

– Лернер уже пришел? – властно вопрошает она.

– Закройте дверь, пожалуйста, у нас летучка, – вежливо, спокойно и весьма настойчиво выпроваживает её главный.

– Ваша летучка идет уже больше часа, а подчинённые вовремя на работу не являются.

– Мне думается, что вы, уважаемая, простите, не помню имени-отчества, сейчас находитесь далеко от своего рабочего места. Но если у вас много свободного рабочего времени, соблаговолите обождать ещё немного в холле.

– Я до вас ещё доберусь, вы меня не знаете! Мать вашу… – удаляется Маркова.

– Похоже, пошла к председателю, на телевидение, – догадывается Светлана.

– Ну-ка узнай, – просит Димка.

Светлана набирает номер председателя телерадиокомитета:

– Василий Борисович? Добрый день.

Светлана Шпилько. Только один вопрос, касающийся распределения профсоюзом путевок в Японию… Я думаю, мы не станем торопиться с выводами, это невыгодно скажется… Вы же понимаете… Если угодно – сейчас. Немедленно! (Светлана прикрывает ладонью трубку и заговорщицки кивает нам: Маркова действительно у председателя).

– Нет, вы видели эту рожу? – Димка никак не остынет. – Нелюди, упыри, ублюдки…

Шеф перебивает Димку: – Значит так, председатель вызовет меня минут через десять… Столько же на обмен рукопожатиями…

Ладно, оставляй свои сигареты, скандалист, бери редакционную машину и дуй в буй.

После обеда возвращайся. Будешь меня со стенки соскребать.

– Шеф, никак не могу. Я после обеда собирался отпрашиваться. Так что вы там не очень-то на стенку налегайте.

– Исчезни, неблагодарный… Куда?! – он протягивает руку, и я послушно отдаю ему пачку с остатками сигарет.

– Правильно разумеешь.