Свободная любовь

Она сняла белую перчатку и подняла вуаль.

– Вы страдаете, – сказал серьезно Анзельм и сделал движение, как будто хотел взять ее за руку.

– Да, мне тяжело, – произнесла она так, будто только что пришла к этому убеждению.

– Мне бы не хотелось быть навязчивым, но если вы позволите, то моей жизненной задачей будет приобрести ваше доверие, если его нет, или оправдать его, если оно есть.

– Герцогиня Рената, – не правда ли, звучит красиво? – спросила она удивленного Анзельма, которому этот вопрос показался как нельзя менее следующим из предыдущего.

Но, взглянув на девушку, он увидел, что она борется со слезами, стараясь улыбнуться.

– Не можете ли вы сказать мне, что вас мучает? – спросил он.

– Больше всего Эльвина Симон, – вырвалось у нее, и взгляд ее стал странно беспокоен.

– Эльвина Симон? Кто она такая?

Рената познакомилась с Эльвиной Симон три года тому назад. Летом девушка иногда приходила в дом фабриканта, и они устраивали различные игры. Они познакомились у синьоры Миджели, у которой брали уроки итальянского языка, – Эльвина собиралась поступить в контору своего брата в Милане, а Рената занималась для развлечения.

Эльвина, жившая со своей бедной матерью, платила за уроки очень мало. Но об этом Рената узнала гораздо позже.

Эльвина была кроткой и гордой девушкой. У нее была миниатюрная изящная фигура. Если бы не озабоченное выражение, лицо ее было бы почти красиво. Когда с ней заговаривали, она улыбалась неописуемой улыбкой: с любовью и нежностью, словно прося о снисхождении.

Ее глаза, желтовато-серые днем, вечером темнели, становились темно-синими, сияющими, влажными, тихими, задумчивыми.

Рената любила эту девушку, но относилась к ней со странной сдержанностью, причина которой лежала в самом существе Эльвины. Она была полна почтительности, никогда не говорила чего-нибудь, что можно было бы превратно истолковать, не жаловалась, не была недовольна. Рената хорошо помнила красное летнее платье с черной бархатной отделкой, которое Эльвина всегда носила и в котором она казалась еще тоньше и стройнее.

На улице на нее часто смотрели, но в своем простодушии она не замечала взглядов ни мужчин, ни женщин.

Однажды днем, в мае, подруги гуляли по берегу Изара. Эльвина рассказывала о своей матери, что делала очень редко: она оживленно говорила, иногда смеялась и при этом смотрела на Ренату, как будто спрашивая, хорошо ли это. Вдруг она остановилась, прижала руку к груди, и губы ее задрожали.