Свободная любовь

Он редко улыбался, и улыбка его была какая-то официальная.

– Стефан Гудштикер, фрейлейн Рената Фукс, – церемонно представила их Елена Брозам. При этом имени в манерах Гудштикера тотчас появилось нечто почтительное, и вместе с тем он принял такой вид, будто не совсем одобряет свадьбу, о которой все так много говорят, но и не может осуждать ее.

– Над чем вы теперь работаете? – спросила фрау Елена. – Какую основу хотите вы разрушить?

Гудштикер с усталым видом склонил голову набок.

– Тема моего нового романа – судьба женщины.

Рената подалась вперед, собираясь внимательно слушать.

– По моему мнению, женщины находятся в достаточно серьезной опасности. Одаренные женщины гибнут, бездарные падают. Отовсюду слышатся вопли о спасении от социальной или личной беды. Одни хотят стать мужчинами, отказываясь от своих прерогатив. Вы мне позволите закурить папироску? Другие презирают мужчин, третьи предъявляют к мужчинам сверхчеловеческие требования. Тем не менее моя книга станет беспощадным приговором мужчинам.

– Как она будет называться? – спросила Рената.

– «Конец Вероники». Название не слишком броское. Но, смею думать, эта книга обратит на себя внимание.

Гудштикер сдвинул брови и о чем-то задумался, теребя усы.

– Скажите мне только одно, – начала Рената, умоляющим жестом протягивая к нему руки, – неужели необходимо, чтобы некоторые женщины гибли ради того, чтобы остальные могли жить… прилично?

На этом слове она запнулась, и щеки ее запылали. Елена неодобрительно покачала головой, играя искусственной розой.

Гудштикер посмотрел на свои колени, потом взглянул на одну собеседницу, затем на другую. Медленно выпустив тонкое кольцо дыма, он заговорил:

– Лет тринадцать или четырнадцать тому назад я знал у себя на родине, во Франконии, одного замечательного молодого человека. Звали его Агафон Гейер. Это был один из тех людей, которые мечтают исправить мир. Я пробовал сделать его прообразом драматического персонажа вроде Фауста. Но мне это не удалось.

Мое призвание – роман. Так вот этот Агафон Гейер хотел, между прочим, реформировать и те отношения, которые вас интересуют. Чтобы показать пример, он женился на падшей женщине; но дело не пошло на лад. Жизнь всегда сильнее какого бы то ни было пророка. Я думаю, что всякие индивидуальные попытки изменить жизнь тщетны. Единственное, что остается, – это принимать жизнь и, если умеешь, отражать ее в своих произведениях.

Гудштикер замолчал.