Свободная любовь

Рената с сияющим лицом посмотрела на Вандерера – он был только немного выше ее, – после чего, как по безмолвному соглашению, они подошли к «Заскии».

На обратном пути Рената сообщила, что ее мать и сестры едут завтра в Инсбрук встречать отца. Рената останется одна. Одна из горничных, пользовавшаяся ее доверием, поможет ей собрать вещи; другую она отошлет куда-нибудь. Из опасения показаться фальшивым Вандерер говорил немного. Решимость Ренаты, имевшая в себе нечто геройское, возбуждала его удивление; но в глубине его души всплывали воспоминания о прочитанных романах, и он старался вооружиться против неведомого «некто», который может посмеяться над всем этим приключением.

Рената, у которой каждое намерение с естественной неизбежностью вытекало из ее натуры, не оставляя места для выбора, была весела и непринужденна. Она вскоре сказала все, что хотела, и замолчала, прислушиваясь к вечернему звону.

– Мы уедем на Боденское озеро. Там у меня есть маленькое имение, где хозяйничает старый солдат, потерявший ногу при Кёниггреце.

Рената согласилась; осторожность и предусмотрительность Вандерера больше не раздражали ее. «Я ухожу с ним, свободная и самостоятельная. Я выбрала, и меня выбрали. Предо мной открыты все пути жизни», – думала она.

Прощаясь, Анзельм спросил, любит ли она его. Она растерянно посмотрела на него и смущенно улыбнулась. Это был вопрос, смысла которого она не понимала, и побледнела от стыда, когда он заговорил об этом. Вандерер никогда потом не мог забыть ее растерянной, смущенной улыбки.

В глубокой задумчивости прошла Рената небольшое расстояние, остававшееся до ее дома. Завтра в четыре часа они встретятся на центральном вокзале – это было все, что она понимала под словом «будущее». Мечтать было не свойственно ее натуре; она мыслила только образами, темными или светлыми. Сознание близости перемен опьяняюще действовало на нее. Каждый камень, на который ступала ее нога, казался ей в этом необыкновенном настроении чем-то дорогим и близким.

– Ну, Рената, – сказала фрау Фукс, сидевшая в кресле, с грелкой под ногами, – твое поведение, право, удивительно. Полдня ты где-то пропадаешь, без экипажа, без провожатого, это ни на что не похоже! Ведь у тебя есть обязательства. Я на твоем месте, уж конечно, вела бы себя иначе.