Исповедь сумеречного беглеца

Невысокий, коренастый вояка вяло тащивший потертый автомат и уныло разглядывавший опустошенным взором окрестности. Остановился и без единого слова опустил свою задницу около вечно занятого и отчаянно курящего сержанта.

– Скорее всего контрактник.

Я ясно различал в оптику его нашивки и старческое, обезображенное грим краской лицо. Ее черно-зеленые разводы были наложены неумело и рвано. Грязная челка ниспадала на его сморщенный лоб, окаймленный белесыми бровями, под которым суетились маленькие, глубоко вдавленные в узкий череп, серые и давно потухшие, скользкие глаза.

А ведь ему еще не было и двадцати.

Моя позиция сейчас не была более выгодна, в отличие от их месторасположения.

Единственное мое преимущество было в том, что она была прикрыта размашистыми ветками густого ельника, скрывавшего и меня и мою новую подругу.

Я тихо лежал в ожидании возможности выстрела. Мне нужен был один выстрел, только один. Они вверху, я внизу. После первого удачного выстрела, со вторым мне может не повезти. Тот, кто выживет не дурак.

Он просто перекатится на другую сторону этого холма и тогда все, пиши пропало.

– Что делать? – вот мой истинный вопрос.

– Затевать перестрелку было бессмысленно. А отходить после огневого контакта не имело смысла. Не факт, что уйду. Местность то впереди открытая.

Это было не внезапное откровение, а свершившийся факт из внешних обстоятельств и моего везения. Я не торопясь прикидывая возможные варианты своего спасения.

И тут случилось чудо. Кто-то прислал на телефон сержанту то ли фото, то ли видеоролик и они встали, засмеялись и уперлись взглядами в смартфон сержанта.

Один чуть выше, второй номер чуть ниже и на одной линии огня. Шанс был один. И выстрел был один. Щелчок, небольшая дымка над глушителем и два одновременно падающих тела.

Пуля разнесла голову контрактнику и пробила снизу вверх, сбоку бронежилет сержанта.

Он еще дышал, когда я к ним подошел. На его губах ярко пузырилась пена из пробитых легких и наступал пневмоторакс– легочное голодание.

Его уже ничто не могло спасти. Он пытался слабеющей рукой дотянуться до автомата, но сил уже явно не хватало. В его умирающих глазах читался ужас, а его ослабевающий разум видел сейчас не меня, а маскировочную накидку своего командира– лейтенанта.

Он удивленно смотрел на ствол моего пистолета, направленного точно в его голову. Он закрыл глаза, начинались конвульсии. Все было кончено, когда пуля, тихо выпущенная из моего пистолета, остановила его мучения.