Исповедь сумеречного беглеца

Утренние сумерки, залитые болотным прогорклым туманом, наполняли крикливые жабы и какие-то болотные птицы, тенями проносящиеся в тягучем, как сгущенное молоко воздухе.

Я остановил, уставшую от долгого забега и дышащую с тяжелой хрипотцой, группу.

– Так, отдыхаем десять минут!

– Я на позицию к Раулю.

И, пригнувшись, как можно ниже, рванул в сторону передового охранения. Рауль лежал в колючих зарослях мелкого кустарника забинтованный травой и густым зыбким туманом.

– Что видно?

– Да, практически ничего, Кэп.

– Хотя, нет, вижу пулеметную вышку на одиннадцать часов.

– Так, отлично, наблюдай и жди команды.

И я пополз в сторону невысокой скалы, где справа от нас, где каким-то чудом, прицепился разрушенный каменный остов здания. Для охранения или засады он, конечно, не подходил, огневая точка из него получалась так себе, но для корректировки лазерного наведения и снайперской атаки, лучше не придумаешь.

Группа сидела на корточках и напряженно, словно в песочнице дети, наблюдала за мной и моими художествами.

– Так, сейчас приближается «музыкальная кода» нашего выступления. Слушаем внимательно и смотрим сюда!

Я взял небольшую палочку сухостоя и начал рисовать на черно-коричневой и влажной глине план атаки на базу повстанцев. Полуразложившийся, как столетний мертвец грунт, удобренный перегоревшими временем листьями и хвоей, настойчиво прилипал то к кисточке, то к рисунку, путая его назначение и детализацию.

– Вадим, ты с Серегой занимаете вон ту позицию в развалинах на пригорке.

– Маскируетесь. Устанавливаете ориентиры, и держите связь со штабом. В случае атаки, подсвечиваете для беспилотника основные цели.

– Сергей, ты держишь на прицеле всех, кто двигается в вашу и нашу, с ребятами, сторону и, если уверен в выстреле убираешь препятствие. Проверь глушитель на снайперской винтовке.

– Теперь, Сэм, ты!

– Выдвинешься со мной и Раулем к дороге, что ведет на их базу.

– Далее, Рауль.

– Остаёшься в засаде и контришь тропу на базу и наш проход с Сэмом к ним в тыл.

– Атака по моей команде!

– Всем, все понятно?

Стая уставших, озверевших волков, завернутых в мокрый и порванный камуфляж, без слов, мгновенно, разделилась и прячась в складках местности понеслась на позиции.

Предрассветный туман мало чем отличается от ночного. Он такой же густой, как буйволиное, томленое молоко, но пахнет, правда, отвратительнее: старой ржавой порослью, застывшими вчерашними лужами, дерьмом и раздавленными в кровь комарами.