Новые странствия Салли Джонс

У меня были куры, свиньи и пара коров. И пять акров пахотной земли. Как-то раз я запряг лошадь и поехал в Саут-Бенд купить семян и рассады. А когда через два дня вернулся, дом пропал. Свиньи и коровы тоже. И хлев, который я построил сам, своими руками. Исчезло все. Мимо прошел торнадо. Такое там бывает, в Оклахоме. Среди развалин лежал этот петух, скорее мертвый, нежели живой. Это все, что оставил мне смерч. Я забрал бедолагу с собой, так мы с тех пор и колесим с ним по свету.

Петух раскрыл клюв, и Дженкинс дал ему кусочек картошки.

– Сейчас мы в парк аттракционов нанялись, – рассказывал дальше Дженкинс. – Неплохая работка. Можно мир посмотреть. В Лиссабоне мы уже с неделю стоим, все шатры и повозки на пустыре у Кайш-ду-Содре. Я на карусели работаю, слежу за паровым двигателем, а Петух… ага, я так его и зову… Петух детей пугает своими зенками.

Птица подалась вперед, склонила голову на бок и вытаращила слепой глаз. За что получила в награду еще кусочек картошки.

– Заходите как-нибудь вечерком, – продолжал Дженкинс.

– Спасибо, – сказал Старшой. – Но меня взяли на одно линейное судно[1 - Линейное судно движется из одного порта в другой по регулярным, закрепленным за ним маршруту и расписанию, в отличие от трампового судна, которое будет упомянуто в этой истории чуть ниже. Маршрут трампового судна определяется каждый раз отдельно и не связан с регулярным расписанием. – Здесь и далее прим. пер.], и через несколько дней я ухожу в плавание.

Дженкинс поглядел на Старшого, потом на меня, потом снова на Старшого.

– Ясно… – помедлив, сказал он. – То есть, выходит, пока вы будете в море… Салли Джонс останется одна?

Старшой кивнул.

– Салли Джонс прекрасно управляется сама. К тому же у нее в городе друзья.

Дженкинс посмотрел на меня в раздумье. Как будто какая-то мысль засела у него голове.

Они еще немного поболтали, Дженкинс поблагодарил за угощение и, пожелав Старшому семь футов под килем, собрался уходить. Когда мы стояли у трапа, Дженкинс повернулся ко мне и сказал:

– Я вот что подумал. Из тебя вышел бы хороший смотритель карусели. Горилла, да еще механик… ты просто создана, чтобы работать в парке аттракционов!

Мы со Старшим переглянулись.

– Мы берем любую работу, – сказал Старшой, – ни от чего не отказываемся.