Следы на бумаге

Дневной свет проникал лишь через щели между досок обшивки стенок вагона да через дыры, образовавшиеся от попадания осколков авиабомб и снарядов.

Двое суток ничего не происходило, о пленных словно забыли.

Спать приходилось стоя, потому что из-за тесноты не было возможности даже присесть. Стоящий рядом с Юрием парень, попросил пленных потесниться, изловчился и с помощью ног оторвал несколько дощечек, прикрывающих дыру в полу вагона,

– Наступит ночь, смоемся.

Задуманное сорвалось, вечером вагон прицепили к составу, который, медленно набирая скорость, покатился в сторону Ржева.

Поезд двигался медленно, подолгу задерживаясь на перегонах.

В одну из ночных остановок парень толкнул Юрия,

– Пора. Самое время.

Они отодвинули ногами доски. Парень опустился в образовавшийся люк и исчез в темноте. Юрий сел на край дыры, опустив ноги, готовый спрыгнуть вниз под вагон, но несколько рук ухватили его за плечи:

– Не пустим.

– Хотите, чтобы нас расстреляли из-за вашего побега?

– Вылазь.

Снаружи раздались выстрелы.

– Понял, чем дело могло кончиться. Скажи нам спасибо.

Пленные напряжённо ждали появления немецкой охраны, но на их счастье состав медленно покатился, набирая ход.

Пошли четвёртые сутки с момента загрузки в вагон. Невыносимо мучил голод, а в ещё большей степени хотелось пить. Юрий, в который раз, нащупал в кармане галифе картофелину. Он подобрал её в подполе избы, где прятались от немцев, и берёг на самый крайний случай.

Голод и невыносимая жажда взяли своё, и он вынул её. Из другого кармана достал маленький перочинный ножичек, которым затачивал карандаши штабным офицерам, будучи писарем. Хотел снять кожуру, но передумал. И только он начал отрезать небольшую дольку, со всех сторон к нему потянулись руки пленных. Он разрезал картофелину на мелкие кубики и стал раскладывать в протянутые ладони, положив несколько кусочков себе в рот. Хотелось тут же проглотить, но он вытерпел и, медленно разжёвывая, наслаждался каплями влаги находившейся в них.

На шестые сутки уже никто из пленных не мог разговаривать. Так пересохло во рту, что Юрий не мог пошевелить языком. Лишь шёпотом удавалось произнести несколько слов.

Пленным, прижатым к стенкам вагона, повезло, снаружи начался снегопад, и снежинки залетали в щели и дыры. Их судорожно ловили языком или слизывали с досок.