Игры с табу

Они поднимались, привлеченные запахом свободного поля, а может, просто случайно забредали в запретную зону, падали, сраженные электрическим разрядом, но через некоторое время, казалось, напрочь забыв, чем в последний раз это восхождение закончилось, опять лезли к норе, – снова разряд, жалобный писк, конвульсии и падение. Во всех остальных местах вольера ни в чем неповинные крысы также бились в судорогах. Это продолжалось без конца, без перерыва, без надежды, что

может когда-нибудь прекратиться.

Для человеческого сознания зрелище самобичевания крыс было труднопереносимым. Через пару часов сотрудники уже не могли видеть и, главное, слышать бесконечные разряды тока в вольере и тоны коллективно наказанных крыс. Известно, что цивилизованный человек не любит смотреть на сцены массового ужаса, голода, страданий. Это мешает спокойно жить, подрывает основы наивной веры в тотальный гуманизм, общую гармонию, поэтому наиболее впечатлительные сотрудники, сославшись на самые разные причины, отпросились домой уже до перерыва на обед.

Для доктора Воллиса, полностью отгородившегося от реалий эксперимента в своем кабинете, сейчас было важно только одно: узнать, через какое количество неудачных и очень болезненных попыток крысы наконец поймут, что туда, наверх, на горку, к норе, ведущей на свободу, хода нет. «Вход воспрещен!» – должно быть записано, зашито в их сознании, без объяснений, почему запрещено, кто запретил. Безликий и категоричный запрет, его нарушение вызывает неотвратимое наказание, распространяющееся на всех.

Другого не дано, таковы правила этой игры. Играют все желающие и нежелающие тоже. Играют все! Здесь нет зрителей, только участники представления. Таков общий закон – от жизни нельзя отгородиться, нельзя отсидеться в стороне.

На следующий день неведомая науке эпидемия охватила лабораторию, выбив из активного состояния практически весь ее личный состав. Один за другим сотрудники звонили и объявляли, что выйти на работу не смогут по причине болезни.

Остались доктор Воллис, который, проходя в свой кабинет, старался даже не смотреть в сторону вольера, неутомимая Эмилия, практически не отходившая от крыс, и еще один парень, младший лаборант Рауль, которому, по его собственному выражению, было все по фигу.

Доктор Воллис не возмущался и не протестовал против фактически бегства сотрудников, он понимал их.