Игры с табу

Стало ясно, что дальше обсуждать эту проблему с ним бесполезно, и доктор Воллис, недоуменно пожав плечами и с некоторым удивлением глядя на некогда бесшабашного парня, примирительно сказал:

– Ладно, успокойтесь, Рауль, это не срочно. Подождем еще несколько дней. Займитесь пока обработкой статистики.

Конечно, по всем человеческим законам нужно было отпустить Рауля домой, он явно не в себе, но, с другой стороны, было жалко терять последнего сотрудника. «Пусть на несколько дней отвлечется от крыс, а то такое впечатление, что он перегрелся от впечатлений; видимо, период обучения крыс не прошел для него даром, – подумал доктор Воллис.

 – Нужно дать ему отдохнуть, ведь галлюцинации у последнего штатного сотрудника неминуемо приведут к тому, что они останутся вообще одни, да и огласка факта, что у человека, участвующего в эксперименте, наблюдается нервное расстройство, крайне нежелательна».

Рассказывая потом Эмилии о возникшей проблеме с Раулем, и, чтоб ее не напугать, представляя разговор со сверхчувствительным лаборантом, которому мешают работать пристальные взгляды подопытных крыс, в утрированном, юмористическом свете, с веселыми нотками в голосе, он обнаружил, что вместо смеха или сочувствия к парню, у которого совсем развинтились нервы, Эмилия отвела глаза и ничего не ответила.

С улыбкой ожидая ее реакции, Гарри почувствовал, что ничего смешного в его сообщении нет, более того, видно, что она сама явно что-то недоговаривает, скрывает от него. Его улыбка гасла, вернее, все еще безжизненной маской по инерции висела на лице, хотя ему уже было совсем не смешно, более того, возникло ощущение топкого, неприятного, болотного страха.

– Что случилось? Эмилия, скажи мне, что-то не так? – спросил он, непонятно от чего сильно волнуясь. Почему ты молчишь? Ведь что-то не так? Что-то с крысами? Только не молчи, я хочу, вернее, обязан знать полную правду, ведь это мой эксперимент, я его руководитель и отвечаю за все. Эмилия, ты должна мне рассказать. Что же все-таки произошло? Что напугало Рауля?

Он смотрел на нее, и оттого, что она медлила с ответом и не смотрела в глаза, уже знал, был уверен, – случилось что-то, выходящее за рамки нормы, здравого смысла, что-то такое, что Эмилия не хотела или боялась ему рассказать.

– Я не хотела тебя расстраивать, волновать, но они действительно смотрят, – ответила она после некоторого колебания. – Такое впечатление, что они стали понимать больше, чем мы хотели им объяснить.