«СВЕТ и ТЕНИ» М. И. Кутузова. Часть I

Анна Михайловна была с 11 января 1803 г. замужем за эксцентричным, смоленским помещиком, флигель-адъютантом сначала Павла I, а затем и Александра I, офицером Псковского драгунского полка еще одним Хитрово – Николаем Захаровичем – награжденным за отличия в Прусской кампании 1806—1807 гг. ор. Св. Владимира IV-й ст. и прусским ор. «За достоинство». Рассказывали, что с ним – любителем «заложить за воротник» – порой, случались туманные истории: то он оказывается замешан в «скользкой» переписке с французским посланником, генералом Арманом де Коленкуром, и его высылают от греха подальше – в Вятку, то он встретит наступающие на Москву наполеоновские войска с развевающимся французским флагом и офицерским банкетом.

Правда, позднее он смог принять участие в Отечественной войне 1812 г., потерял в боях ногу, получил чин подполковника и Ор. Св. Георгия III-го класса. После войны он построил на свои деньги приходскую церковь, превратился в трезвенника, проводя большую часть оставшейся жизни в богослужении. Кутузов не жаловал этого своего зятя. Четвертая дочь – Екатерина – вышла замуж за князя Николая Даниловича Кудашева, который тоже не был симпатичен своему знаменитому тестю, хотя и прошел с ним через всю Отечественную войну 1812 г. и скончался вскорости за Михаилом Илларионовичем, получив смертельное ранение в «битве народов» под Лейпцигом. Так как Кутузов не оставил потомства по мужской линии, фамилия Голенищева-Кутузова в 1859 г. высочайшим указом была передана его внуку генерал-майору П. М. Толстому, происходившему по женской линии дочерей Кутузова. С годами, по вполне понятным причинам супруге Михаила Илларионовича пришлось отказаться от «удовольствий» походной семейной жизни. И именно к этому периоду относятся периодически всплывающие в печати сведения об особых интимных пристрастиях Михаила Илларионовича, преимущественно на склоне лет, в частности, о 14-летней замужней красавице валашке Гулиани (Гуниани) в ходе войны с турками в 1811—1812 гг.. которую он потом возил с собой и во время Отечественной войны 1812 года. Для военачальников «екатерининской эпохи» это было нормальным явлением, тем более, для «выходцев» из галантного XVIII в., когда «красивой смертью» (бель мор) считалась смерть… в будуаре на любовном ложе с двумя-тремя прелестницами. Недаром, когда эта история дошла до ушей старого генерала от инфантерии Богдана Федоровича Кнорринга (1746—1825), то он отреагировал с большим пониманием: «Подумаешь, беда; Румянцев возил их четыре».