«СВЕТ и ТЕНИ» М. И. Кутузова. Часть I

 Репнин в донесении царице высоко оценил действия Кутузова: «Расторопность и сообразительность генерала Кутузова превосходят всякую мою похвалу…» Впрочем, отношение самого Михаила Илларионовича к Николаю Васильевичу, скорее всего, было весьма неоднозначным: довольно сдержанным. Он не только знал о причастности Репнина к партии наследника престола цесаревича Павла Петровича и ее заговору во время раскрытому Екатериной II в 1786 г., а так же, и к берлинским масонам, определявшим политику прусского короля Фридриха-Вильгельма III.

Недаром же, именно Кутузову пришлось потом исправлять «некоторые ошибки» Репнина на важнейших дипломатических переговорах в Константинополе 1793 г. и в Берлине в 1797 г., «невольно или сознательно» допущенных опытнейшим и искуснейшим переговорщиком Николаем Васильевичем! Так, порой бывает, когда люди стремятся «усидеть сразу на двух стульях»…

…Между прочим, фельдмаршальского жезла – вполне заслуженной награды после столь блестящей победы – генерал-аншеф Репнин от императрицы Екатерины так и не дождался.

(Добрая и справедливая «матушка-императрица» ограничилась престижнейшим орденом Св. Георгия I-го кл.; его, кстати, получали очень немногие!) В последние годы Екатерина не очень-то жаловала князя Николая за его близость к берлинским масонам и влияние на ее нелюбимого сына Павла. Вполне возможно, что она посчитала, что неблагонадежный полководец не может быть фельдмаршалом российской империи. Более того, в отсутствии Григория Потемкина Репнин попытался заработать славу главного миротворца и, опираясь на свою недавнюю блестящую победу под Мачином, на переговорах с турецкой стороной опростоволосился. Не зная намерений императрицы, он «дал повод туркам во всяком пункте чего-нибудь для себя требовать». Такой промах столь искушенному дипломату, каким принято считать Николая Васильевича, на самом верху не простили. В общем, все сложилось не так, как хотелось бы нашему герою. Вожделенный жезл вручил ему в 1796 г. сын Екатерины II, Павел, к которому он всегда был близок…

Излишне болезненно ревнивый до славы Александр Васильевич относился к Николаю Васильевичу очень неприязненно.

Впрочем, так он относился ко всем, кто, не имея суворовских военных заслуг, стоял выше его на служебной лестнице. Ярким примером тому служит «Записка А. В. Суворова о службе» (1790 г.), где он перечислил «для памяти» имена всех военачальников, обошедших его по службе, и указал против каждой фамилии свои претензии и неудовольствия к «совместникам».