«Свет и Тени» «неистового старика Souvaroff»

Свита императрицы громко возмущалась «новаторством» полковника Суворова, а она, наоборот, хлопала в ладоши довольная тем, что именно «ее» войска (суворовский полк «воевал» на стороне Екатерины; не потому ли Александр Васильевич рискнул так лихо разыграть своего «джокера»!? ) выиграли маневры.

Суворов продемонстрировал своей императрице, как он собирается побеждать врага и она не дала его в обиду за самоуправство на маневрах, сказав: «Это мой собственный будущий генерал!» и присвоила ему 22 сентября 1768 г.

бригадирский чин (промежуточное звание между полковником и генералом).

Не исключено, что не все в этой истории – быль, что-то могло быть и «приукрашено» поздними «летописцами» -биографами «русского Марса». Без апологетического приукрашивания не обходится ни одна великая биография!

Итак, Александр Васильевич Суворов – еще не всероссийская знаменитость, но у него уже репутация одного из самых толковых и рисковых военачальников российской армии…

Суворов категорически не переносил отступления.

Слово «ретирада» (отступление) он произносил, зажмурившись и нараспев.

…Кстати, одна из многочисленных суворовских баек гласит: как-то раз Суворов спросил у одного офицера, что такое ретирада!? Офицер брякнул, что не знает, однако, видя, что Суворов уже готов сорваться на бешеный крик фальцетом, столь присущий ему, когда что-то было не так, нашелся: «В нашем полку это слово неизвестно». «Очень хороший полк» – помягчел, уже готовый было взорваться, по-восточному темпераментный (сказывались армянские корни матери?) Суворов…

Наотрез отказываясь обучать войска приемам отступления, он, порой, бывал опрокинут в бою (и поляками, и турками, и французами), но так до конца жизни и не признал отступление, как вид обороны.

…Между прочим, вроде бы среди вымуштрованных на правильных тактических схемах австрийских и прусских генералов-современников Суворова ходили разговоры, что «не знающего тактики» непобедимого «русского Марса» «в принципе» можно победить! Но для этого надо успеть расстроить ряды его атакующих солдат и заставить отступить, потому что они этому не обучены, а отступление, как известно, самый сложный вид боя.

Сделать это можно, глубокомысленно полагали они, только заманив русских, под удар ложной ретирадой либо очень сильным огнем, который не допустит их сокрушительного штыкового удара.