Бездна

– Ты, видимо, учитель истории? – полюбопытствовал Сергей, отправляя в рот гриб.

– Вообще-то, я предпочёл бы на «вы», – очень грустно заметил Юра, – но поскольку все остальные всё равно тыкают, нелепо обращаться именно к вам с подобной просьбой. Нет, я не учитель истории, я зоолог. Но неужели историю может знать только учитель истории?

– Честно говоря, сейчас мне на это – положить. Гораздо больше меня волнует, чем мы будем заниматься, чтобы отработать две штуки баксов.

– Две? – Нарик подозрительно посмотрел на него.

 – Мне пообещали только штуку! Я не понял, ты чё, типа круче, чем я? Надо пробить это с хозяином.

Было совершенно ясно, чем закончится для него подобное «пробивание», но я ничего не стал говорить: подобные полудурки не учатся даже на своих ошибках. Больше всего в этот момент меня занимала одна мысль. И даже не та, которая касалась оплаты. Хотя, судя по всему, Федька помог мне получить на тысячу больше, чем предполагалось.

Глядя на весь этот Ноев ковчег, я поделил его на три группы: четвёрка учёных, которые, видимо, должны были исследовать некую хрень; водители автомобилей и, наконец, наёмники, взятые то ли в качестве охраны, то ли с иной сходной целью. Оставалась разношёрстная четвёрка, сидящая за нашим столом. Мы не влезали ни в какие рамки. Другие объединялись по профессиональному признаку, мы – нет. Те, судя по всему, знали друг друга до этого, мы – нет. Конечно, если бы я был полным дебилом, то решил бы, что нас взяли именно для того, о чём сказали, а именно: таскать оборудование.

Но стоило взглянуть на нас, и эта мысль сразу показалась бы смешной. Нарик и учитель с трудом перетаскивали свои собственные тела, а мы с Сергеем хоть и были покрепче, но не смешите мои копыта! За такие бабки можно запросто нанять караван верблюдов, а не четвёрку малорослых недомерков. Как ни обидно, но следовало быть объективным. Хотя бы с собой.

В это время в двери кафе почти ввалился один из тех братков, которые выясняли отношения на стоянке.

Судя по всему, хозяин жизни был изрядно навеселе, если только подобное выражение подходило к его настроению. Тупое лицо, налившееся багровой краской, выражало непреклонное упорство в достижении неведомой, но несомненно благородной и чистой цели. Замысловатая траектория движения братана, чудом избежав нашего столика, привела его в стан учёных.