Бездна

 – Ты типа врубаешься, чё творишь?

В следующую секунду крикун уже лежал на полу, хоть я так и не понял, как это было проделано. В своё время я ходил в школу айкидо, но, не почерпнув ни фига, покинул её через полтора года. Так вот, даже наш сэнсэй никогда ничего подобного не показывал. Выглядело это так: братан вытянул вперёд клешню, от волнения позабыв растопырить пальцы, и безмолвно рухнул на пол, скорчившись в позе зародыша. Тощая рыбообразная баба как ни в чём не бывало уже повернулась и пошла к своему месту.

Примечательной, кстати, оказалась и реакция столиков: мы с учёными тихо офигевали от показанного фокуса, а остальные… Швед, подпрыгивая на стуле, что-то рассказывал своим коллегам, и, судя по хохоту, это был анекдот. Теодор Емельянович водил золотистым карандашом по листу бумаги, лежащему перед ним, и компания внимала каждому его жесту.

Крепкие парни, из тех, которые собирались вмешаться в разборку, подхватили лежащего братана и с явным усилием поволокли его в сторону тёмной драпировки, за которой, видимо, скрывался запасной выход.

Как я заметил, немногочисленные посетители начали спешно заканчивать трапезу и едва ли не бегом покидать кафешку, бросая в нашу сторону встревоженно-любопытные взгляды.

– Эта женщина, – сказал Юрий, нервно потирая ладонями отвисшие уши, – не вызывает у меня никаких чувств, кроме страха. Когда они говорили об отрезанных ушах – мороз драл по коже, честное слово. Будто это не человек, а боевая машина.

– Быстро она его, – покачал головой Сергей. – В своё время хозяин моей точки нанял себе здорового жлоба, для охраны, говорил, вроде на него наезжают. Тот, конечно, был крутым парнем: кирпичи ломал руками, доски колол об лоб, ну и тому подобное. Но мне кажется, он этой швабре и в подмётки не годится.

– М-да, – промычал я, – если и остальные такое вытворяют, похоже, мы едем на войну.

– Круто, – отрыгнул нарик, сосредоточенно рассуждая о судьбе единственного уцелевшего окорочка в своей тарелке.

 – Я тоже типа так могу. В натуре, могу с одного удара свалить любого. Мы, конкретно, в Чечне учились, типа, у японца. Ниндзя, в натуре. Так он нам показал, как любого уделать.

Очевидно, поток подобной бредятины мог извергаться из него бесконечно, благо обдолбанный мозг не принимал в процессе никакого участия. Жаль, но имелся риск к концу путешествия начать щеголять шикарными словесами: «типа» и «в натуре».