Черный амулет. Историко-романтическое повествование

Так и угаснет власть Патака?

…Заячья шкурка утыкана стрелами, щетинится, как спина ежа. Отменные лучники выросли в роду. И трудно назвать первого в стрельбе. Что ж, пусть скачки назовут самого удалого.

Патак указал путь. Тянется он до едва различимой глазом излучины реки. Там нужно повернуть назад, обогнув старый курган, опоясанный кольцом камней, получив благословение изваяния, стоящего на нем. Для опытного всадника путь прост – степь ровна, скачи, погоняй коня. А вот как юные поведут себя в таком испытании?

Вспомнилось Патаку, как на давнем-давнем весеннем празднике вместе с таким же юным Фрасауком состязались они в ловкости наездников.

. Фрасаук взял верх тогда. Он и потом во всем опережал Патака, видно, больше был любим богами. И всякий раз, слыша приветствия Фрасауку, мрачнел Патак. Но все меняется. Где теперь Фрасаук? Далеко пасет он свои стада и табуны. Дайвы вовремя похитили черный амулет Фрасаука.

Патак улыбнулся. Мальчики готовы к скачке. О, как хищно смотрит Мидасп – хочет победить? Пусть так и будет, это прибавит славы Патаку.

Он делает знак. Арсии расступились, оставив юных всадников перед желанной каждому целью.

Вождь взмахнул мечом. Сорвались!

Мидасп будто прирос к спине коня своего. Несутся, словно волки гонятся за ними. Степь прыгает перед глазами Мидаспа – вверх-вниз. Оглянулся – скачет рядом Итакса. Хороший жеребец у него, с сильными ногами. Итакса надвинул шапку глубоко на лоб – почти не видно глаз. Оба всадника сразу сумели вырваться вперед, и каждый миг все увеличивает разрыв меж ними и остальными.

Летит степь навстречу, бросается под ноги коням, рассыпает в стороны испуганных птиц, зайцев. Где-то вдали, почуяв людей, сорвался с места табун диких коней, темным пятном мелькнул в низине.

…Вот и река. Теперь по берегу до излучины, где на обрывистом уступе спорят друг с другом ростом сиротливые деревца.

Отстал Итакса. Ох, как достается его жеребцу. А остальные? Маленькими точками позади. Что за кони у них? Заморыши!

Мидасп доскакал до кургана.

Каменный истукан, позеленевший с одного бока, величественно торчит на вершине и словно приветствует юного гостя. О, боги! Что же он видит?

Впереди нахлестывает коня Итакса.

Хитрой уловкой обманул Итакса – повернул назад, не доскакав до кургана. Летит, слившись с конем своим. Прискачет первым – кто поверит Мидаспу? А вдруг это он наговаривает на победителя? Спешит обманщик, боится оглянуться.

Все оборвалось в душе у Мидаспа. Лицо побелело от ярости.