Черный амулет. Историко-романтическое повествование

Итакса поежился при этих словах.

Мальчики умолкли. Слышно стало, как потрескивает горящий хворост. Легкий ветерок качнул пламя.

Вдруг из темноты донесся странный непонятный звук, похожий на смех. Вскочили мальчики, стали оглядываться. Человек не может смеяться так. Да и откуда здесь человек?

Послышался тихий вой, заставил быстро-быстро биться сердца юных арсиев. И снова смех – нечеловеческий, жутковатый.

– Дайвы… – прошептал Дадаг. – Все это ты своими словами навлек на нас! – повернулся он к Мидаспу.

– Не дрожи! – огрызнулся тот. Схватил налучье и достал оружие. Наложил стрелу и раздвинул куст. Все замерли.

Непроглядна темнота, породившая звуки. Дрожит что-то в глазах, чудится тихое шевеление неподалеку.

– Ты что! – снова зашептал Дадаг. – Не дразни дайвов! Лучше попросим защиты у огня!

Мидасп нашарил на груди амулет, данный матерью, покружил им над наконечником стрелы. Заступись, храбрый Уатафарн, помоги остроголовой отыскать недруга!

И когда вновь зазвучал пугающий смех во тьме, Мидасп быстро вскинул лук и пустил стрелу.

А тут и Мастиг выпустил свою.

То ли лошадь заржала, то ли дайв вскрикнул от боли – ответил мрак и умолк.

– Попал?! – не выдержал Дадаг.

– Сядем к огню. Осталось ждать недолго, – Мидасп указал рукой на маленький голубой огонек, появившийся в небе.

Беспокойно ерзая, уселись мальчики у огня. И Мидасп поймал вдруг долгий и, как показалось, восхищенный взгляд Итаксы. Но, может быть, показалось, кто знает?

И все было спокойно до утра.

Дадаг с Армаком задремали, а остальные приветствовали светлоликого Михра, прогонявшего ночь.

В свете утра совсем не страшным было злое место. Затренькали какие-то птахи, зашевелилась в траве суетливая живность. Мир просыпался для новых забот. Растолкали задремавших.

– Нас уже ждут, наверное! Распутывайте коней, все кончилось.

Становище начинается вместе с солнцем. Кого первым увидит Йима на земле, наградит удачным днем…

Первой встретила мальчиков жрица Роксамат.

Улыбнулась могучая, видя веселые и усталые лица их. Жрица уже приготовила черную краску из сажи и какого-то одной ей ведомого древесного сока; и бронзовые иглы приготовила она. Самое последнее испытание осталось юным – вытерпеть боль от иглы. Что за испытание? С радостью подставят кожу мальчики – за татуировкой начинается жизнь взрослого воина!

– Иди за мной, – зовет Мидаспа в шатер жрица. Там усаживает у трехногого столика с принадлежностями для татуировки.