Черный амулет. Историко-романтическое повествование

Видишь вон тот курган со столбом белым до половины? Сюда арсии приходят всякий раз перед большим походом и после него возвращаются сюда же, чтобы предки порадовались за нашу добычу и приняли благодарственные жертвы. Знаешь, сколько сираков-лазутчиков поймано здесь? Хотели ограбить предков наших, осквернить их могилы. Но стражи бдительны. Головы тех гостей давно торчат на столбах.

…В ночь перед последним переходом Патак вдруг позвал к себе в походную кибитку Мидаспа.

– Ты поклонился Арсию и отцу своему?

– Вместе со всеми воинами, ардар.

Мы принесли им в жертву белых баранов. А отцу я еще оставил четыре стрелы у подножия кургана.

– Хорошо… И то, что не вижу трепета в твоей душе, добрый знак, – Патак усмехнулся. – А… Мастиру ты видел?

– Видел, – удивленно ответил Мидасп, – и пил из ее чаши, и с десятком моим поделился питьем.

– С кем? – вытаращил глаза Патак и затрясся в дребезжащем смехе, странном для могучего тела. – Толпа околдованных женихов! Ну и Мастира! А что, хорошую жену подыскал я тебе? Будущая жрица, умная, своевольная.

Покоришь, как дикого коня, – тем слаще будет владеть ею! Взять жрицу – честь для любого.

– Но я не думаю о жене… – растерялся Мидасп, нахмурился.

– И правильно, – кивнул Патак, – Воин должен думать только о предстоящем сражении и добыче. Я за тебя уже подумал. И твоя мать хочет того же…

Долго не мог заснуть Мидасп. Смотрел в высокое звездное небо, но мысли его были на земле. Зачем жениться? И что за высокая честь? Честь воина – мужество и доблесть, а не знатная жена.

И что это Патак решает за него? Неужели еще не привык видеть в Мидаспе самостоятельного мужчину? Что ж, придется снова доказать это.

Через два дня перехода вышли к меотским землям. Радамсад разделил силы – арсии направились вдоль берега Меотийского моря, имея его справа. Слева, со стороны сиракских кочевий, двинулись более многочисленные отряды аорсов и аланорсов.

Дозорные донесли, что впереди насыпали меоты вал, поставили на него редкие засеки и пустили стражу вдоль укреплений там, где обычно ходили караваны.

Много земледельцев, привычных к нудному труду, живет в этих краях, есть кому сооружать земляную защиту. Только удержит ли она свирепых степняков?

Едва оторвалось от края земли красное утреннее солнце, как, набирая разбег, ринулись вперед конные сотни арсиев. Скоро выскочили прямо к валу, торчавшему углом, словно зазывая в огромную петлю.