Черный амулет. Историко-романтическое повествование

Кричавших от страха и угрюмо молчавших поселян – всех, кто уцелел, вязали арканами за шеи; потянулись длинные цепи пленников за окраину.

Вопили сотники, отряжая людей. Парсуг крикнул, что впереди еще углядели стены на холме, – не торопись, мол, Мидасп, набивать суму, оставь место. Говорят, даже золотые вещи можно теперь найти в меотских жилищах.

Сангибану поставили походную ставку недалеко от разгромленного поселка. Зачем вождю эта суета – воины сами принесут добычу и знатных пленников приведут. Отсюда же мудрым и верным словом направит Сангибан набег дальше и вовремя повернет обратно разгоряченных соплеменников.

Ибо был уговор: уйдет солнце на вторую половину дня – нужно возвращаться, пока сираки не собрали большие силы и не перекрыли пути назад.

И к новой добыче понеслись арсии, а в это время остальные силы племен орды разбрелись по широкой прибрежной полосе, вплоть до Оленьей речки[9 - Здесь р. Кубань. Название «Оленья речка» встречаеся в античных источниках.], грабя и хватая. Арсиев же встретил новый поселок невысокой изгородью на крутом валу.

Улюлюкающие сотни совсем затоптали посевы, раскинувшиеся возле стен, переловили скот, что пасся в недалеких низинах.

Тут распахнулись ворота в изгороди, и выступили из них, надеясь на милость богов своих, ситтакены, населявшие место. Старейшины в белых одеждах несли дары ужасным пришельцам, вели дочерей. Одного из них привели к Патаку. Слезящимися глазами смотрел высокий старик в лицо вождя степняков.

– Ты не знаешь меня? – спросил Патак и назвал свое имя.

– Теперь знаю, – спокойно отвечал тот, – и прошу, не разрушай наших домов, не лишай род наш жизненной силы. У нас и так много стариков.

Патак усмехнулся, оглядел разрисованные кругами и крестами одежды старейшины.

– Если бы вы поменьше слушали сираков, что учат вас жить, мы не пришли бы врагами. Тебя я отпущу, и других ваших, раздавленных тяжестью лет, тоже. А тех, что способны держать копье, как могу отпустить я? И потом… моя милость – плохая добыча для воинов.

Пусть же порезвятся, чтобы не был напрасным их путь сюда.

…Мидасп довольно оглядывал взятых пленников, плотно набитые мешки – добычу своего десятка. Набег удался! Первый набег, отмеченный такой щедростью божеств! Хвала Вртрагне и всем предкам арсиев, пославшим удачу.

Он не ощущал жалости. Жалость – презренное для воина чувство. Оно ослабляет руки, лишает зоркости глаза, подтачивает мужество. Прочь, как больную собаку, гонят ее потомки Орсодака.