Погонщица единорогов

Вода так радужно искрилась на солнце, что я не выдержал и, зачерпнув её ладонью, вылил в рот. Вкус оказался необычным – отдавало мёдом и почему-то шоколадом.

За спиной кто-то тихо вздохнул, и я оглянулся. Как и следовало ожидать – никого.

Я ещё раз прошёл взглядом по картинкам. На всех изображены исключительно женщины. А может, это всего одна женщина? Должно быть, какой-то чисто женский культ. Ну и единорог, да. Сие многозначительное утверждение, в сущности, не означало ровным счётом ничего. Просто я типа разложил всё по полочкам.

Когда я так поступаю в реальной жизни, Ксюха веселится.

Продолжая перекатывать на языке необычный вкус, я неторопливо вернулся на дорожку и пошёл прежним курсом. Хм, а ноги-то начали уставать. Как это вообще называется? Люди, между прочим, ложатся спать, чтобы отдохнуть, а не наматывать километры по полям да лесам. Ладно, когда найду ещё одну полянку, обязательно присяду. А может, даже прилягу и подремлю.

Эта мысль вызвала смешок. Подремать во сне – надо же!

Следующая полянка обнаружилась лишь через пару километров, но присесть не получилось.

Алтаря здесь не было, однако присутствовал маленький печальный ослик, запряжённый в двухколёсную повозку. Животное прядало длинными ушами и рассматривало хозяина. Старик, по виду – тысячелетней выдержки, сидел на таком же, как сам, ветхом коврике и тщательно пережёвывал хлеб, запивая из глиняной фляги. Перед дедуганом лежала нарезанная буханка, кусок чего-то жёлтого, кажется сыра, и чего-то коричневого, возможно – мяса. Мне тут же захотелось есть.

Первое время меня никто не замечал. Но тут осёл поднял голову, встряхнул упряжь и попробовал откашляться. По-другому я эту какофонию назвать не могу. Старик испуганно замер с куском хлеба во рту, бросил быстрый взгляд в сторону леса, потом на дорожку и, наконец, увидел меня. Хлеб шлёпнулся на коврик, а едок подскочил так проворно, словно в его старые ноги вставили пружины.

Теперь я мог рассмотреть трапезничающего во всей красе.

Ну, как красе… Чахлые белые кустики на сплющенной голове, из одежды – дряхлая тряпка, которую старец несколько раз обмотал вокруг себя, очевидно чтобы скрыть дыры, а после перевязал чёрной верёвкой. А вот сандалии на тощих ногах выглядели добротными – из блестящей кожи и на толстой подошве.

– Приятного аппетита. – Я сделал шаг вперёд, и дед тотчас спрятался за осла, который явно тоже хотел бы спрятаться, но не имел такой возможности. – И доброго дня.