Погонщица единорогов

– С ума съехал? – спросила она, указывая на одежду. – Перепела словил?

Я только пожал плечами и отправился в душ. Чувствовал себя я реально по-дурацки, но почему-то абсолютно не жалел ни о чём. А когда горячие струны начали хлестать по телу, то даже получил определённую дозу удовольствия. Как после той тяжёлой смены, когда распрессовали колёсную пару, а ось оказалась настолько древней, что пришлось изрядно напрягаться.

После душа я хотел было сразу идти пить кофе, но посмотрел в зеркало на небритый подбородок и задумался.

Мой соперник, из сна, выглядел воистину идеально – прикопаться не к чему. А я обычно ленился по воскресеньям и говорил, дескать, пусть кожа отдыхает. В голову внезапно пришла мысль: а если в реальной жизни какой-нибудь гадский Леонид задумает ухлёстывать за Оксаной (если ещё не начал, поддакнул внутренний голос), что я могу ему противопоставить? Пивной живот и щетину?

Скрипнув зубами, я привёл себя в порядок и лишь потом отправился на кухню. Когда жена увидела меня, то её глаза полезли на лоб.

А после она совсем глубоко задумалась. Уже засыпав в кофеварку кофе на пару чашек – свою обычную порцию, я вдруг спохватился:

– Тебе кофе сделать?

Ксюхины глаза стали ещё больше, но она всё-таки кивнула.

– У тебя кровь на руке, – сказала она, когда я сел ожидать окончания работы пыхтящего агрегата. – Что случилось?

«Мечом поранился» – очень хотелось брякнуть. Тогда точно – 03 и в дурку. А, чёрт, ведь действительно глубокая царапина. Откуда же?.. Вспомнил: когда занимался на скамье, зацепился за торчащий ржавый гвоздь.

А в душе, наверное, распарил, вот и потекло.

– Ничего страшного, – лизнул я царапину. – До свадьбы заживёт.

– А кто говорил: никогда больше? – рассмеялась жена и полезла в аптечку. – Сиди спокойно, раненое создание. Будем тебя лечить.

Меня густо намазали зелёнкой и стали лепить пластырь. Пока чёртова штуковина упорно отказывалась оставаться на коже, кровь сама перестала идти. Я же смотрел на Ксюху, которая, высунув язык, колдовала над царапиной, и пытался разглядеть в ней тот свет, что излучала её двойник из сна.

Да, у этой и кожа смотрелась похуже, и морщин было больше, но что-то…

– Кофе готов, – сказал я и принялся разливать его по чашкам. – Спасибо. Теперь я спасён от неминуемой гибели. Держи.

– Блинчиков хочешь? – неожиданно спросила Оксанка, глядя на меня так хитро, точно задумала некий прикол. – С мясом?

– Хочу, – признался я. – Как раз и сметана осталась.