Проклятый в поиске ответов. Когда проклятие преследует сквозь множество миров

Он хорошо помнил свой внешний вид и совершенно не понимал, что это за рожа пялилась на него с той стороны.

Отекшее лицо, синяки под глазами. Особенно под левым. Так это не совсем синяк – это же фингал. Становилось понятно, отчего такая головная боль. Видимо вчерашний вечер удался! Откуда такое веселье? Какой был повод? Макс открыл холодную воду и засунул под струю голову. Вытираясь полотенцем, он побрел в комнату. По дороге он ощутил жгучую боль в левом предплечье. Отвлекшись всего лишь на мгновение, он на что-то наступил и, теряя равновесие, почувствовал, что падает… или это пол резко поднялся? Как бы там не было, он вырубился.

Сознание возвращалось. Макс еще не открыл глаза, но уже чувствовал, что все как-то иначе. Запахи, звуки – все было другим, даже голова совсем не болела, осталось лишь жжение в левом предплечье. Приоткрыв глаза, парень огляделся. Грязные каменные стены, кое-где покрытые мхом, массивная дверь оббитая железом, дырка в стене в двух метрах над землей заменяла окно, вместо рамы толстые металлические прутья, и в довершение всего этого винтажного великолепия, дырка в полу в дальнем углу, из которой жутко воняло.

«Видимо сильно ударился», – пришла очевидная мысль, и парень закрыл глаза в полной уверенности, что он спит.

Надо было вспомнить, что произошло вчера. Было ясно, что вечер прошел весело, но какой был повод? И что это за девки, между которыми он проснулся, да еще и без трусов. И где, в конце концов, Светка? Точно! Светка… Вот где причина. Они вчера разругались окончательно.

Макса в последнее время начали напрягать эти отношения, постепенно перерастающие в семейные. Он еще о свадьбе и думать не хотел, а его затылок уже ощущал легкое прикосновение тяжелого каблука.

Теперь он начинал немного понимать, что произошло. Пару дней назад он рассказал своему близкому корешу Костику, что Светка его достала и, пора бы с ней порвать. И, вот вчера, эта так называемая «милая девушка» появилась в обнимку с этим так называемым «лучшим другом».

Она проклинала Макса, что-то несла о том, что он пожалеет, и она ему еще отомстит, и при этом звучали такие оригинальные выражения, каким мог позавидовать самый заядлый сапожник. Закончилась эта злобная тирада длительным развратным поцелуем с теперь уже бывшим другом.

Макс в душе обрадовался, что разрыв с его пассией прошел так быстро и без жалостных соплей. Его лишь омрачал поступок товарища, поэтому врезать ему было обязательной сценой в этой мыльной опере.