«Треба знаты, як гуляты». Еврейская мистика

В пятницу после полудня он, понурившись, вернулся домой и на вопросительный взгляд жены лишь вздохнул, сокрушенно и горестно.

– Эту субботу мы останемся голодными, Стерна, – сказал он и снова тяжело вздохнул.

– Но, Гейче, в шабес нельзя поститься, Гейче! – вскричала Стерна.

– А кто тебе сказал, что мы будем поститься? – удивился реб Гейче. – Слава Б-гу, за воду из колодца пока платить не нужно! Разведи огонь, поставим на плиту большой казан, и всю субботу будем пить горячую воду.

– Дрова тоже кончились, – вздохнула Стерна.

– Значит, будем пить холодную, – отозвался Гейче и стал собираться в синагогу. Делать в доме все равно было нечего. Он решил прочитать до начала субботы всю книгу Псалмов и попросить Всевышнего сжалиться над его женой и детьми.

Уходя, реб Гейче на всякий случай предостерег жену ни в ком случае не обращаться за помощью к соседям.

«Женщины слабы, – думал он, глядя в прекрасные глаза жены. – На всякий случай лучше еще раз предупредить».

– Послушай, Стерна, – вспомнил он уже на пороге, – еды дома нет, готовить нечего, пусть хоть чистота будет.

Возьми старших девочек и наведи порядок, точно перед Пейсахом.

В субботу Бааль-Шем-Тов молился очень долго. В других синагогах Меджибожа прихожане давно расходились по домам, а его ученики все еще стояли за спиной учителя, наблюдая, как он дрожит перед Всевышним, полностью погруженный в молитву.

В ту субботу молитва шла как обычно: глубокая темнота окутала Меджибож, холодный ветерок небрежно трепал соломенные крыши изб, из еврейских домов еле слышно доносились субботние застольные песнопения, а Бааль-Шем-Тов стоял и стоял, погруженный в единение со Всевышним.

В каких высотах блуждала его душа, какие тайны раскрывались перед ней – кто знает?

Вдруг Бааль-Шем-Тов развел руками, словно удивляясь чему-то, и громко засмеялся. Ученики насторожились – такого до сих пор не бывало: учитель смеется во время молитвы!

Но спустя секунду смех прекратился, и в синагоге снова воцарилась чуткая тишина.

Спустя десять минут Бааль-Шем-Тов вновь разразился радостным смехом. И снова все смолкло.

Когда учитель засмеялся в третий раз, ученики не на шутку встревожились. Нет, особенных поводов для беспокойства не было, радостный смех – это не горестный плач. Но в синагоге происходило нечто непонятное, а неизвестность всегда порождает тревогу.

После окончания молитвы Бааль-Шем-Тов отправился на кидуш, и ученики гурьбой последовали за ним.