Звери у двери

– Может, пойдём? – угрюмо осведомился Витя, ковыряя носком кроссовки рыхлую землю около дорожки. По сторонам он пытался не смотреть. – Не люблю я такие места. Фигово мне здесь, как на грудину давит.

Натаха сумела-таки урезонить Гальку, и теперь строго выговаривала ей около огромного колючего куста, почти скрывшего каменную коленопреклонённую фигуру. Галчонок изо всех сил изображала раскаяние, дёргая шипастую ветку, поросшую белым цветом. Раскаяние выходило весьма неубедительное. Пашка стоял рядом и сосредоточенно водил пальцем по надписи на ближайшей каменной плите, периодически встряхивая головой.

На пухлой физиономии было такое выражение, словно парня замучила зубная боль.

Оля, стоявшая за спиной, щекотала моё ухо длинной травинкой. Второй конец щекоталки, как я понимал, находился в её зубах. Илья глядел на нас, но словно не видел. Лицо его, казалось, осунулось, а глаза странно выцвели. Похоже, товарища терзала некая мысль, не имеющая никакого отношения к Ольгиной забаве.

– Пошли, – сказал я, и, к моему удивлению, все тотчас сорвались с места, будто всё это время ожидали исключительно моей команды.

– Что-то тут не так, – бормотал Илья и пинал камешки, оказавшиеся на булыжниках тропинки, – всё-таки это кладбище какое-то неправильное. Фотографий, опять же, нет.

– Да оно, может, и не такое уж новое, – заметила Наташа, прекращая пощипывать Пашины бока, – мало ли почему могилки выглядят такими свеженькими, может им уже по сотне лет.

А то и больше.

– И дат нигде не видно! – осенило Илью, – смотри, везде только возраст: умер тридцатилетним, ушёл из жизни на пятидесятом.

– И надписи все какие-то неразборчивые, мать бы их так! – буркнул Паша и хлопнул по ладони Нату, вернувшуюся к прежнему развлечению. – Ни хрена не разобрать. Старое тут всё, как пить дать.

– Илья, ну какого чёрта ты хочешь от меня услышать? – я страдальчески поднял руки над головой. – Что мы попали в другой мир? Хорошо, попали. Доволен? Блин, да хрен его знает, какие порядки в этом самом долбаном Лисичанске? Ну и, в натуре, не факт, что здесь кого-то хоронили последние полтораста лет.

Можно подумать, это – самый важный вопрос, который нас должен волновать. Давай ещё про политику поговорим! Надо думать, как выбираться.

– И чего бы пожрать, – эхом откликнулся Павел, – и попить. Пивка бы сейчас, холодненького…

– Воды хотя бы, – поддакнул Витя, – а перекусить и я бы не отказался.