Звери у двери

Сейчас, глядя на совсем другую девушку, я ощущал нечто иное, и строки, приходящие в голову, не имели ничего общего с прежними сочинениями:

Гладкое тело в свете луны

Зелёные очи, как полночь темны

И груди твои как холмы высоки

А губы твои так маняще близки.

Пальцы твои словно лёд холодны

Ты веки прикрыла – глаза не видны,

А губы твои как огонь горячи

И слышу, как сердце безумно стучит.

Под кожей твоей – жаркий пламень и лёд

Целуешь меня, губы – перец и мёд

А очи твои то светлы, то темны

И близость твоя то – реальность, то – сны…

– Ну и? – Оля, практически обнажённая, легла на меня, обжигая пылающей кожей.

 – Скажи: хочу…

– Хочу тебя! – прохрипел я, и всё заверте…

Нет, это очень отличалось от предыдущего раза: я словно угодил в жерло пылающего вулкана, и пламя поглотило меня, обратив в часть себя. Языки огня ласкали тело, сжигали его и проникали внутрь, становясь мной. Казалось, Оля была везде и нигде одновременно. Её запах и вкус… Это было нечто неописуемое.

Словно я заблудился в пустыне и, умирая от жажды, обнаружил живительный источник, которым никак не мог насытиться.

Сколько всё это продолжалось – не знаю. Казалось, энергия, бушующая внутри, не даст остановиться никогда, однако в один миг мир затрепетал, и волна экстаза прокатилась по всей вселенной, сшибая звёзды и взрывая их. Я даже видел эти разноцветные огоньки, плавно опускающиеся во мрак.

А потом вдруг не осталось ничего, кроме самого мрака. Впереди бледно светилась распахнутая дверь, и мне нужно было пройти в неё.

Неудержимо тянуло вперёд, но я твёрдо знал: с другой стороны притаился некто могущественный и враждебный всей моей сущности. Страх сковывал тело, но я продолжал приближаться ко входу… Куда? Не знаю. Внезапно я ощутил, как тварь с той стороны устремилась навстречу, наращивая скорость с каждым мгновением. В самый последний момент мне удалось разорвать незримые путы, и я рванулся прочь, исходя беззвучным воплем…

И проснулся.

Казалось, в ушах затихают отзвуки далёкого вопля, но понять, мой ли это крик, вызванный жутким сновидением, или чей-то ещё, я не мог.

Впрочем, звук вполне мог быть всего-навсего частью кошмара.

Ночь продолжалась. Всё так же загадочно перемигивались звёзды под громогласный хор неутомимых насекомых. Еле слышно посапывала спящая Оля – её-то определённо ничего не беспокоило. Лицо девушки в рассеянном свете казалось совершенно незнакомым: оно стало ещё краше и приобрело ангельские черты.