Минские страсти

Имел ли он отношение к убийству мужчины, или стоит там давно, тоже было неясно…

Дед дождался милиции, и, как главный и единственный свидетель, рассказал, как он обнаружил труп, про флакон, про пропавшую золотую сережку, дал свой адрес, подписал протокол, и побрел домой, весь погруженный в свои мысли и досадуя, что не уберег-таки сережку от воровства… Век верности и век распущенности имеют свои недостатки!

Но не знал, и не мог знать дедушка Матвей Карпович, что именно припавшая с место событий важная улика золотая сережка в форме трех крошечных лепестков выведет на след истинного убийцы.

Осталась бы она лежать на месте, кто знает, как повернулись бы дальнейшие события…

О будущем

Примерно в это же самое время в кабинете президента страны Александра Даниловича сидел известный в мире астролог и звездолюб Иван Моисеевич Букревич. Он был в высокой чалме, в пестром домашнем халате, выпученными от долгого вглядывания в небо круглыми глазами, с цветными четками в жилистых желтых руках.

Пальцы рук были желтыми от курения турецкого табака.

Президент с интересом смотрел на знаменитого белорусского звездочета и космолога. И он задал ему вопрос, ради которого, собственно, пригласил:

– Скажи-ка, Иван ибн Моисей, что там твои звезды говорят о моем будущем? Переведи их туманный разговор на белорусский, человеческий язык. Спроси их, не засиделся ли я в этом кресле? Не пора ли выпустить власть из рук?

Иван ибн Моисей разостлал перед собой карты небесных траекторий, а там каких только траекторий не было, сам черт мог только в них что-то понять, да Иван.

И он углубился в расчеты, то и дело поднимая выпученные, хитрые глаза к небу. Наверно, он при этом сверялся с реальной картиной неба. Все-таки траектории – это больше теория, а реальность звездного неба порой скрыта, особенно в дождливую погоду.

– Да, – наконец отозвался знаменитый на всю страну звездочет и планетолог.

 – Созвездие Кентавра говорит, что немного засиделся ты, Александр ибн Данила…

– Ну, немного не считается, – отмахнулся с широкого кожаного кресла президент страны. – Последние лет пять, может быть. И то, смотря о чем речь. А если говорить по существу, то я мог бы еще лет 10… посидеть, поуправлять… Это мне еще по силам. И по возрасту. Через 10 лет мне будет всего-то 79.