Минские страсти

Министр весь обратился в слух и даже включил диктофон, чтобы ничего не пропало из ровного, спокойного, но важного рассказа деда-очевидца.

«Налью ему еще одну рюмку, но потом, как бы не сбить дедушку с реальности» – подумал он. Дед снова посмотрел на бутылку, облизнул пересохшие губы, но ничего не сказал, и продолжил:

– Эту пропавшую сережку я сегодня обнаружил!

После этих слов дед замолчал, сделал выразительную, прямо-таки театральную паузу, хотя в театре никогда не играл, наслаждаясь изумление внука своего бывшего фронтового друга.

Эх, был бы он тоже здесь сейчас за одним столом, от этой жалкой бутылки давно бы ничего не осталось!

– Как Вы ее нашли, дорогой Матвей Карпович? Где??

У министра от изумления поднялись даже усы вместе с бровями.

– В троллейбусе! – небрежно ответил дед и рассказал дальше, как было дело, как он поехал в поликлинику, но о своем здоровье пришлось забыть, как только он напал на след опасной преступницы, и как он выследил эту женщину с золотыми сережками.

Министр от волнения даже подался вперед и не сводил с деда изумленных глаз.

– Вот это работа! Что значит армейская закалка! Супер – разведчик! – то и дело повторял он в перерывах рассказа.

– Остается только выяснить личность этой женщины. – сказал польщенный дед. – Возможно, она вообще ни при чем. Таких сережек может быть много… Женщины падки на блеск, как вороны!

– Разумеется, мы все проверим! – подтвердил министр. – Но работу Вы проделали колоссальную! А может быть это как раз Вы, Матвей Карпович, напали на след бандитки и душегубки…

Главный психиатр

В кабинете главы комитета государственной безопасности республики Ивана Пантелеевича Карателева было уже светло, когда он, высокий, седой, усатый, с короткой стрижкой, большим носом, усталым лицом, вошел и сел в свое старое коричневое кресло.

Оно было такое же старое и усталое, как он сам. Они жили вдвоем в этом кабинете уже 26 лет, и они оба, конечно, слегка состарились и поморщились. Время делали свое неблаговидное дело, оно старило людей и вещи, делало их хрупкими и подверженными тлению. И потому кресло держалось за главу КГБ, чувствую нутром, что придет новый начальник и выбросит его на помойку. А старый глава КГБ держался за свое кресло, зная точно, что придет новый начальник и отправит его на свалку истории.

Так обстояло дело на тот момент, когда в дверь постучала секретарша и объявила, что пришел по приглашению Главный психиатр республики Шапиро Изя Иванович.