Убить Бин Ладена

Считался он здесь, как счел необходимым подчеркнуть, сошкой мелкой и невидной, серьезные боевики, посетовал Азамат, общались с ним нехотя, недоумевая, почему этот тщедушный человечишко пользуется расположением самого шейха Йохийя ибн Халида. Впрочем, Азамат, не щадя своего самолюбия, важности не напускал, а напротив, охотно всем рассказывал, что оказывает уважаемому шейху чисто бытовые услуги, выполняя немудреные поручения. Он же поведал Рахману, что ибн Халид подвергался здесь ужасным пыткам и даже водой его пытали чуть ли не двести раз.

О шейхе в Гуантанамо ходили легенды, впрочем, теперь уже ни от кого не было секретом, что шейх, которого обвиняли в организации самых крупных терактов против американцев, во всем сознался и теперь со дня на день его ожидает суд.

– Зачем же тебе понадобилась эта маска мальчика на побегушках при шейхе? – отбросив всякие церемонии, напрямую спросил его Рахман.

Все оказалось и просто и в то же время достаточно сложно. Когда Азамат очутился в Гуантанамо, здесь уже не оставалось ни одного боевика, который бы знал о былых подвигах и связях Салеха.

А вместе с новым именем тому досталась и новая биография – человека, случайно оказавшегося в заточении и с полным основанием рассчитывающего на скорое освобождение. А шейх Йохийя, сознавшийся в собственных преступлениях, о давнем знакомстве с Салехом помалкивал. Так что надежда выбраться и впрямь была вполне реальной. Такой она во всяком случае представлялась Азамату, о чем он тут же и сказал, не вдаваясь, впрочем, в подробности, что отметил про себя Рахман, понимая, что ему изложили лишь подготовленную для всех легенду.

– И если вы, дорогой брат, поведаете мне свою новую биографию, то мы, возможно, и для вас найдем способ выбраться отсюда в самом скором времени, – предположил Азамат, когда прогулка уже заканчивалась.– Правда, для начала мне бы хотелось услышать вашу историю о том, куда вы так внезапно исчезли тогда из Германии. Вашу подлинную историю, – добавил он, и в глазах его больше не было лукавства, а заискивающую улыбку сменили упрямо сжатые губы человека, твердо решившего получить ответы на все свои вопросы.

Той давней истории минуло уже больше десяти лет, но теперь Рахману необходимо было восстановить в памяти все до мельчайших подробностей.

– Вы слишком нетерпеливы, уважаемый, – бросил он зло. – Сами лжете мне на каждом шагу, полагая, что я могу поверить в ваши сказки, а от меня требуете какой-то правды.