Холм псов

У Миколая нет денег, – всякий раз, когда Он произносил «денег», я чувствовала на языке привкус, словно полчаса сосала монету в пять грошей.

– Оставь его. Это не твое дело. Это его проблема. Оставь его с ней и пойдем, – сказал Он и протянул мне руку, до которой я не дотронулась. Он снова спрятал ее в карман. Все еще улыбался. – Нет, это не для него. Ты так поступаешь не для него, – заявил через миг.

– Для нас, – ответила я, не понимая до конца, каких таких «нас» я, собственно, имею в виду.

Сказала бы Ему, что не могу перестать чувствовать себя ответственной за Миколая.

– Хрен там тебе есть до этого дело, – добавила я.

И если я брошу Миколая, он снова упадет на землю, но на этот раз его никто не поднимет.

Тогда почему ты это сделала, Юстинка? Может, все дело в голосе. Глубоком, словно колокол, сперва смешном, потом гипнотизирующем. Слегка как у Фрончевского в «Пане Кляксе».

– У вас даже детей нет, – сказал Он.

– Миколай обо всем знает.

На миг лицо Его стало лицом человека, который вдруг понял, что в рот к нему попал живой червяк. Если бы я Его не знала, даже не обратила бы на это внимания.

– Зачем? – спросил Он.

– Потому что меня от этого тошнит.

– И теперь вы уезжаете? – спросил Он риторически.

– Да, и теперь мы уезжаем, – ответила я.

– Ой-ой. Он простит тебе все. Тут его кроме тебя уже не ждет ничего.

От Него аж било издевательским, притворным переживанием.

– Весь твой интерес ко мне, Юстина, – сказал Он тихо, – идет от того, что тебе кажется, будто ты мне не нужна.

Я ударила Его в плечо: раз, другой, третий. Так сильно, как смогла. Он напряг руку, и я почувствовала себя так, словно ударила кулаком в стену. Но я продолжала бить: четвертый, пятый раз.

– Я ухожу, – сказал Он и встал. Заслонил собой солнце.

– Погоди.

– Чего? – спросил Он.

– Если ты такой умный, то скажи мне, зачем я туда еду. Скажи мне, что на самом деле думаешь.

– Что-то там есть. Какая-то история, тема. Ты еще не знаешь что, но чувствуешь это нутром, – Он пожал плечами, а я, словно желая спросить, об этом ли месте Он говорит, приложила ладонь к животу.

– Ты не хочешь даже думать, что все, что было – было ошибкой, – сказала я.

– Может и так, – ответил Он.

– В этом я вижу отсутствие уважения, – заявила я.

– Отсутствие уважения к чему? – спросил он.