Катенька

– Как же нам быть? – спросил худощавый Констан в изношенной серой рубахе.

– Ах, почему же на долю любящих сердец выпадает столько запретов и испытаний? Чем мы заслужили их? – спросила Луиза, глядя на него.

– Мы будем счастливы, я обещаю. Не терзайся, прогони прочь горькие мысли. – Констан подошёл к ней и взял за руки.

– Опять ты?! Бездельник проклятый, я же сказал, не желаю видеть тебя рядом с моей дочерью.

На сцену вышел седовласый Анри – отец героини. Луиза отстранилась от возлюбленного.

– Не гневайтесь, папа?.

– Ещё раз эту сцену. Луиза, больше чувств, волнения, страдания! Как можно так сухо играть! – прервал действо Пьер. Он никак не мог Луизу назвать Колетт. Героиня его пьесы – воздушная, непорочная простая девушка. А Луиза другая. Её стервозное выражение лица не позволяло проявить нежность, робость. Она совсем не героиня его пьесы.

Актёры разошлись по исходным местам. Начали заново, но Пьер остановил их на том же месте. Они повторили ещё и ещё раз. А он всё больше видел просто Луизу, но не его героиню. Репетиция продолжалась, только Пьер уже не смотрел. В глубине сцены ему почудилось смазанное движение.

Колетт, настоящая Колетт стояла у заднего фона сцены, едва освещённая огнями рампы. Из-под серенького капора выглядывали белокурые локоны. Её зелёное платье в полоску местами потемнело от растаявшего снега. Пьер медленно поднялся, не сводя глаз с девушки.

– Опять что-то не так? На кого вы смотрите? – недоумённо спросила Пенелопа.

Пьер на мгновение отвлёкся, и видение исчезло.

– Продолжаем! – крикнул Пьер. – С начала эту сцену! Ну же, шевелитесь! – Он говорил, но сам не слышал себя. Его сознание было где-то далеко, блуждало в поисках Колетт. Опомнившись на последнем действии, Дюруа и вовсе разозлился.

– Нет! Я не верю вам! – взорвался Пьер и ринулся к сцене. – Луиза, невозможно играть страдающую, влюблённую, кроткую Колетт с таким равнодушием! Скажите, Луиза, вы когда-нибудь любили, да так, что были готовы на всё, даже отдать жизнь за возлюбленного?!

Он всмотрелся в её пустые зелёные глаза.

– Вам всегда нравилась моя игра, – Луиза подошла к нему, поправляя рыжие волосы, и словно не понимала, о чём Пьер говорит.

– Не в этот раз. Я вложил в театр слишком многое! Потратил годы, чтобы сделать из вас, площадных кривляк, актёров театра.