Катенька

Да только Глеб Фёдорович по-прежнему забирал её на прогулку к их месту у реки. Иногда он что-то вырезал из дерева, а иногда они играли с Яшкой, который из щенка вырос в ласкового и преданного пса. А порой просто сидели, прильнув друг к другу.

Тревожно поведя плечами, Катя вновь вернулась к воспоминаниям месячной давности, когда они отдыхали у реки, наслаждаясь редкими минутами праздности. Гле порывисто прижал её к своей груди. Катя почувствовала его дыхание, биение сердца и не сомневалась, что он так же ощутил её. Всё вокруг будто остановилось, время замерло.

Именно в этот момент она ясно осознала, как сильно любит барина. Только не терпит небо такого счастья человеческого – в тот вечер пришло известие о гибели батюшки Гле на фронте. Кате показалось, что это знак, посланный высшими силами, словно они предупреждали её не забывать своего места.

Она вздохнула, отложила в сторону вышивку, стало совсем темно. Зажгла свечку, взяла книгу и принялась за чтение.

– Предлагаю отвлечься от иноземных страстей и обратиться к нашим, – Гле вошёл в светёлку, присел рядом и протянул ей сборник сонетов Александра Сумарокова.

После известия о гибели его батюшки они не разговаривали.

– Прочти вслух, где закладка, – задумчиво попросил барин.

Она открыла страницу, где лежал маленький сухой цветочек, и начала читать:

«Другим печальный стих рождает стихотворство,

Когда приходит мысль восторгнута в претворство…»

Кате оставалось прочесть последнее четверостишье, но Гле прервал её:

«Озлюсь и стану полн лютейшия досады,

Но только вспомяну ея приятны взгляды,

В минуту, я когда сержусь, как лютый лев,

В нежнейшую любовь преходит пущий гнев».

– Катенька, ты с детства живёшь в моём сердце, – волнуясь, начал он, – и я хочу, чтобы ты осталась в нём навечно.

– Гле, что вы такое говорите? Конечно же, я останусь вашим другом, – Катя смущённо смотрела на барина.

– Катенька, – ласково улыбнулся Гле, – не лукавь, знаешь же, я не о дружбе. Не могу и не хочу терять ни единой минуты. Жизнь любого может оборваться в миг.

Я люблю тебя.

Катя хотела сказать, что им не позволят любить, слишком много запретов, но Гле опередил.

– Я знаю, что тебя тревожит. Не волнуйся, я всё исправлю.

– Но Гле, что, если это вас погубит? Я погублю вас? – Катю всегда тревожил этот вопрос. Из-за него она запрещала себе признавать свои чувства.

– Не бойся. Мы будем счастливы, обещаю! Вопреки всему.

Она смотрела в его глаза, в душе таяла стена из опасений и страха.