Танцуют все!

А второй – герцог Эйден – еще более благопристоен да вдобавок настолько влиятелен… Девушка раздраженно закатила глаза. И где эти двое могли пересечься? Да еще так плотно… И не исчезая из поля зрения светских сплетников?

Когда отец отправился в Северные провинции за новой женой? Или раньше, когда, проиграв младшему брату в сражении за руку женщины, обуреваемый злобой, удалился… куда, кстати? Надо узнать. Обязательно…

Подумаем…

И думала Лина довольно долго, прожигая немигающим взглядом столешницу и сопровождая сей процесс меланхоличным уничтожением эля.

Под взглядом девушки мореные доски неожиданно начали дымиться, и удивленной Милаве пришлось принять участие в торопливом тушении начинающегося пожара. Залив половину помещения водой, некромантка вытолкала диковато оглядывающуюся на украшенный подпалинами стол девушку в центр обеденного зала, где Тилан немедленно вовлек ее в круг танцующих.

С трудом затолкав на место разбредшиеся мысли, Лина поймала ритм веселой мелодии и впитала ее в себя.

Проблемы, загадки и неприятности исчезли, уступив место безумному морскому ветру. Вскоре таверна начала ритмично сотрясаться, да так сильно, что редкие припозднившиеся прохожие обходили здание по широкой дуге, а все окрестные собаки дружно взвыли, предрекая скорое его обрушение.

К счастью, они ошиблись. Обошлось всего-навсего парой слоев побелки, осыпавшейся с потолка на гостей, и столом, развалившимся под неуклюже пытавшимся исполнить сложный пируэт троллем.

В разгар веселой ночи ведьма взобралась на стол, громко заявив:

– Я буду петь!

– Не стоит! – пытались убедить ее некроманты, припоминая, чем закончилось прошлогоднее выступление.

– Да ладно, – неожиданно трезвым голосом заметила девушка, – здесь же нет короля!

– Зато, – прошептала, сделав страшные глаза, княжна, – есть придворный менестрель. Наблюдает.

– Где? – заозиралась Лина.

– Вон он, в уголке…

– Тогда тем более! Пусть перенимает опыт! А то во дворце такие композиторы… Удавила бы! – торжественно заявила девушка, а Тилан обреченно махнул рукой.

– Пусть ее… чем бы ни тешилась, лишь бы не рушила!

Неожиданно погрустнев, ибо наигранное веселье покинуло ее, ведьмочка тронула струны старой гитары, впуская в душу тоску. Не будет она ничего рушить… а просто заставит кого-то плакать.