Музыкальная шкатулка

– Кабы знала, – проговорила старушка, – вообще бы не доставала. Тебе Стешу на ноги поднимать, а может и еще кого… – сказала и осеклась, – силы нужны, – прикрыв рот платком, Аполинария отошла от стола.

Все посмотрели на нее с укором, а дед сразу цыкнул.

– Что еще? – спросил Стас, поняв, что снова беда, – кто еще ранен?

– Ты Стешку вылечи, потом гутарить будем, – проговорил дед.

– Потом может быть поздно! А ну говорите, раз начали! – приказал он.

– В лес надо идтить! – брякнул дед. – Сегодня весть пришла, помирают два бойца.

С остальными справляются, а этих потерять могут.

– Дед, я сейчас к Стеше, а потом в лес поедем, ладно?

– Добро! Но не со мной, и не поедете, а пойдете. Путь не близкий, Райка поведет. Немцев в селе нет, но есть в соседнем, осторожно надо. Тебя придется бабой нарядить.

Ливнев крякнул от досады, но спорить не стал. Он в этом времени как малый ребенок! Значит, надо делать так, как говорят. Не очень хотелось оставить здесь свою жизнь.

Аполинария дала свою юбку, Вера кофту и платок.

Пришлось хорошенько замотаться в него, оставив лишь глаза: щетина уж порядком отросла. Стас хотел побриться, когда бегал за лекарством, но не стал, испугался. Вдруг это привлекло бы внимание домочадцев и родило лишнее подозрение.

«Вот ведь как получается, – думал парень, – благое дело делаю, а приходится осторожничать и обдумывать каждый шаг».

Раиса вела по тропе, временами заходя в самую чащу, а иногда выходя на опушки. Стас догадался, что не совсем ему доверяют, а потому прабабка петляет.

Он предусмотрительно взял почти все медикаменты, которые притащил из современности, оставив для Стеши необходимое. Хотя им овладел такой азарт, что он был готов сходить в современность еще раз. Другой вопрос, что и там не густо с медикаментами. Снова распороть себе что-то и своровать у Валентины еще? Тоже небезопасно, может заподозрить. Стас снова подумал о том, что, спасая людей, нужно выкручиваться.

До партизанского отряда шли примерно часа три.

Шли молча, а потому Ливнев, прорабатывая в голове разные мысли, попутно считал. Он научился этому еще в раннем детстве: думать о чем-то и считать одновременно. Мать частенько оставляла его совершенно одного в квартире, запирая на замок. Она работала сутки через трое, а отец уезжал на пятнадцать дней на вахту. Вот и считал он, будучи пацаном: досчитал до шестидесяти – минута прошла, до шестисот – прошло десять минут. Шесть раз по шестьсот – вот и час миновал.