Дикий. Прирученный. Твой

Добравшись до ветеринарного отдела, находившегося в другом конце здания, отыскала шкафчики с пометкой «Для острых травматических повреждений» и, разбив стекло, вытащила несколько ампул с веществом, которое мы кололи Марку, когда его подстрелили на приеме мэра. Удивительно, что их еще не разграбили… Моя удача!

Добавив к ним пакетик укрепляющего раствора и катетер с капельницей, сунула все в сумку, как следует обложив для мягкости свежими бинтами. А по возвращению меня ждал крайне неприятный сюрприз.

Рохан исчез.

Раскурочил замок склада, забрал необходимое и ушел.

Угрозы оказались реальными. Я осталась одна посреди пустого молла, не имея возможности даже позвать на помощь – ведь на зов могут откликнуться!

Дура махровая. Думала, что ему есть до тебя дело? Будто было не очевидно настоящее отношение альфы. Он – не Маркус. Он не будет добр просто потому, что ты это ты. В какой-то момент мне дико захотелось сесть на пыльный пол и зареветь. Чудом заставила взять себя в руки.

Дорогу обратно я знаю.

– А значит, смогу вернуться сама, – пробормотала под нос. – Тут иди-то всего ничего…

Настроив себя на подходящий лад, я отряхнулась. Спустилась по неработавшему эскалатору, выскользнула через черный ход, периодически прислушиваясь к вою. Далеко. И на всякий случай не забываем про ошейник, главный аргумент в переговорах.

Наносную уверенность смело первым же рыком, прозвучавшим в паре метров от меня.

Я замерла как вкопанная и лишь спустя секунду осознала, что жуткие звуки, раздающиеся у мусорки, просто не могли принадлежать оборотню.

Среди нагромождения производственных коробок дрожал белый комочек. Некогда пушистый, исхудавший, но не утративший боевого духа лионельский шпиц.

Мечта всех современных модниц.

– Маленький, бедняжка, – прошептала я. – Как же ты тут один?

Так же, как и ты, – съязвило подсознание. Оно, вообще, меня не жалело в последнее время.

Нырнув под козырек из разломанных деревяшек, громко чмокнула губами, подзывая к себе собачонку. Решение абсурдное, но иначе никак.

Бедолага не выживет без хозяина, не та порода, чтобы адаптироваться к улице…

Негодник сопротивлялся, как только мог: скалил зубы, грозно прыгал и припадал на передние лапы. И лишь когда я сделала вид, что сдаюсь и собираюсь покинуть его скромное убежище, пес сменил гнев на милость. Бросился под ноги, виляя хвостом и громко тяфкая.

– Тш-ш-ш, – взмолилась я. – Тише, не шуми.

А уже в следующий момент меня грубо выволокли наружу за шкирок.